Миновал час обеда и полдника, а он все бродил и бродил. Наконец под вечер он решительно направился к ресторану. Он заказал себе поесть на чистом болгарском языке, в котором чувствовался, однако, иностранный акцент и нездешняя интонация. В глазах его запечатлелись отчужденность и скрытая злоба.
Наутро странник снова появился у «Аистова гнезда». Но был он в сопровождении другого человека примерно его лет.
Они взяли лодку и долго кружили над тем местом, где прошлую весну беспокойно летали аисты.
— Корчму снесли, Ванчо? — спрашивал человек с черной шевелюрой, «усмиренной» бриллиантином.
— Снесли, Колю.
— И фундамент разобрали?
— Взорвали и сровняли с землей!
— Сволочи!
— Дурень ты, Колю, скажу я тебе, хотя ты и приходишься мне двоюродным братом!
— Так там же золото было запрятано!
— Много?
— Два, а может, и три килограмма!
— Много, — спокойно констатировал Ванчо и, оглядевшись кругом, добавил мирным тоном: — Если бы даже твой татко соблаговолил пожертвовать свой золотой запас нашему государству, мы все же не станем спускать воду из язовира. Ты посмотри и вообрази, садовая твоя голова, сколько тут «белого золота» и сколько оно принесет истинного золота нашим полям и заводам!
— Пропаганда!
— Шестьсот семьдесят кубометров воды, две электростанции, оросительные каналы на сухом Софийском поле… Это, по-твоему, пропаганда?
Колю не мог ничего сказать в ответ.
— Вот ты вчера заблудился в селе, не мог найти дома своего дяди. Забыл, что ли, к нему дорогу? Или по другой причине?.. Молчишь?.. Так я тебе скажу. Потому что дядя построил себе новый дом. Как каждые восемь из десяти кооператоров… Впрочем, я тебя не агитирую… Ты сам не слепой!.. Сними свои черепаховые очки и оглядись!
Братья помолчали вместе. Потом Ванчо спросил:
— Ты где там работаешь?
— Служил механиком на одной электростанции.
— У капиталиста?
— Да… Но он меня уволил… Летом ездил на Сицилию, подрабатывал у помещиков… Всякое приходилось делать!
— И мусорные ямы чистить, господин механик?
— Они не воняют, — грустно проронил Колю. — Особенно когда нет денег!..
Он с силой нажал на весла, и лодка сначала медленно, а потом быстрей пошла к берегу.
Ночевал Колю у дяди в селе Долни Пасарел, которое лежит ниже плотины язовира. Говорили мало. Материн брат не питал и раньше к трактирщику больших родственных чувств и свою нелюбовь переносил на его сына.
Поднявшись вместе с солнышком, итальянский гражданин вышел во двор, постоял, потом двинулся на улицу… И ноги почему-то сами понесли его в ту сторону, где между почти отвесных скал, спускающихся к руслу Искыра, красовалось белокаменное здание Пасарельской гидроэлектростанции. Подойдя к станции, Колю долго стоял у трансформаторов, колеблясь, не вернуться ли ему в село, но потом махнул рукой и решительно направился к двери. У порога его встретил человек приблизительно одних с ним лет. Колю представился и спросил:
— Разрешается посмотреть?
— Пожалуйста. — И, в свою очередь, отрекомендовался: — Электротехник Христо Петровский.
Машинный зал гидроэлектростанции был полон света и воздуха. Мраморные щиты пультов светились зелеными огоньками. Под бетонным полом глухо гудели турбины.
— А где же твои помощники? — поинтересовался Колю.
Христо радушно улыбнулся.
— Я и без них справляюсь. Как видишь, электростанция полностью автоматизирована. Для наблюдения за работой машин достаточно пары обыкновенных глаз!
— Ты сам-то здешний или откуда?
— На Дунае родился, на Искыре сгодился, — ответил Христо веселой шуткой.
— Образование получил?
Колю слово за слово выпытал всю биографию Петровского. Их жизни были не похожи одна на другую, хотя оба они родились в болгарском селе и, как выяснилось, в один год.
Крестьянский сын, Христо еще с колыбели остался круглым сиротою. Рос в людях. Двенадцати лет он вынужден был бросить учебу, чтобы зарабатывать на пропитание. Когда пришла народная власть, юноша-подпасок вернулся за школьную парту, а затем успешно окончил машинный техникум. Он строил язовир, руководил бригадой монтажников и параллельно приобрел профессию электротехника.
Нет, не похожи были их биографии! Живи Христо в Италии — пасти бы ему чужой скот до гробовой доски. Хорошо понимает это Колю и думает, думает… Новые, необычные мысли приходят ему в голову.