Родина окружила своих сыновей заботой матери. Двенадцать лет назад на весь Восточно-Родопский массив был один фельдшер, его «амбулатория» умещалась в походной полевой сумке. Нынче медицинский персонал края — несколько сотен врачей, фельдшеров и сестер. Светлый трехэтажный корпус, самое лучшее здание Мадана, принадлежит поликлинике и больнице. Рядом — вместительный профилакторий. Медицинские учреждения оборудованы самыми современными аппаратами и приборами.
…Поздним вечером, возвращаясь в гостиницу, я завернул на огонек, светившийся в кабинете директора рудоуправления.
— Задержался вот, — сказал он, подняв голову и прищурив усталые глаза. — Присаживайтесь. Со школьной скамьи ненавижу бюрократию и всяческое бумаготворчество. А в данном случае с большим удовольствием занимаюсь этим делом: пишу рапорт генеральному директору. Рудоуправление выполнило месячный план на неделю раньше срока. Но бориевцы нас опередили. Очевидно, там меньше бумажной волокиты, больше живого руководства. Иначе в чем же причина, если не в бюрократизме?.. Горняки работают с таким энтузиазмом, а мы иногда еще бумажками занимаемся. Позвоню-ка я лучше в Кырджали без рапортов, по телефону. Генеральный директор ведь тоже не спит!
Направляясь из Мадана в Кырджали, я последовал благому совету друзей и сделал семидесятикилометровый крюк, чтобы посмотреть стройку первого в Восточных Родопах гидротехнического сооружения «Студен Кладенец». Дорога петляла заячьим следом, неотступно держась излучин реки. Когда мы поднялись на подоблачную вершину Суукбунар и огляделись, ее русло блестело внизу сжатой стальной спиралью.
У Чертова моста горы отступали от берегов, образуя просторные террасы. На их скудных каменистых почвах осенью вызревают лучшие в мире табаки, которые в старину несправедливо называли «турецкими».
Террасы остаются позади. Чуть ли не «мертвой петлей» взмывает шоссе. Арда течет глубоко внизу. Нет, она не течет. Отвесные скалы туго сжали ее «горло». И огромная толща ледяной воды кружит, бьет фонтаном, кипит, ворочает тонные глыбы камней. Между стенами скал — от силы десяток шагов расстояния.
Над тесным коридором лепится по карнизу горы село Студен Кладенец, или, по-русски, Холодный Родник. Веками оно лежало в стороне от путей истории. Одна-единственная тропка, по которой не мог пройти даже ишак, связывала его с внешним миром. По ней здешние жители таскали на себе через перевалы тюки табачных листьев в город Хасково.
Народное правительство решило использовать огромные энергетические ресурсы Арды на службу народу. В долине реки началось строительство системы язовиров.
Редко где можно встретить более подходящие естественные условия для сооружения плотин: широкие чаши и узкие ущелья, сложенные из твердых пород, не поддающихся ни водной, ни ветровой эрозии.
…Рядом со старым селом, на андезитовом откосе правого берега реки, амфитеатром разместилась строительная площадка. Над Ардой в синем небе повисли тросы канатно-подвесной дороги и двух кабель-кранов. Из многоемких бункеров транспортеры подают песок и гравий на бетонный завод. Отсюда до грузовых тележек кабель-кранов беспрерывно снует по рельсовому пути юркий мотовоз с трехтонными бадьями. Гигантскими ступенями спускается к руслу одетая в опалубки железобетонная основа плотины. Гул моторов, грохот взрывов, треск автогенов заглушает рев реки.
Начальник строительства инженер Георгий Георгиев знакомит меня со строительными объектами. Инженер-коммунист, он один из той плеяды старого поколения технической интеллигенции, кто во времена монархо-фашистского режима подвергался преследованиям и перед кем только после победы народной власти открылось широкое поприще для приложения своих знаний и сил. Вот уже более десяти лет Георгиев работает на сооружении язовиров. За свой полезный родине творческий труд он удостоен ордена Георгия Димитрова.
— Наше отечественное инженерное строительство, — рассказывает Георгиев, — в последние годы сделало такой шаг вперед, что дух захватывает от радости. Я начинал с язовира на реке Росице. Тогда главными орудиями производства были у нас кирка да лопата. Землю отбрасывали вручную, бетон — тачками возили. А на Арде девяносто восемь процентов всех работ уже механизировано. Вся техника современная. Росицкий гидроузел строился целый десяток лет. «Студен Кладенец», сооружение гораздо крупнее, мы возведем за два года — темпы, о которых болгарские инженеры раньше не могли и предполагать!
На перемычке, у плотины, начальник стройки подозвал инженера-гидротехника Константина Ферадова.