Качество кирпича, безусловно, зависит от сырья. Как показывает практика, почти всякая глина пригодна для его выделки. Лишь немногие села в горных районах Болгарии не производят кирпич на месте, а завозят.
Дом исстари считается мерилом зажиточности хозяина. Крестьянин не станет строиться, если у него, по болгарской поговорке, «в амбаре пусто, а в погребе лишь квашеная капуста».
Заглянем еще в одно село… Оставим Фракийскую долину, где интенсивное земледелие обеспечивает кооперативам и крестьянам значительные доходы. Отправимся в самый захолустный и самый бедный ранее край, бывшую Румелию — ту часть болгарской земли, которая освобождена от турецкого ярма только в канун первой мировой войны.
…Село Белица. Кругом горы: с юга — Пирин, с запада — Рила, с востока — Родопы. Село разместилось в каменной чаше на высоте 1 600 метров над уровнем моря.
Во времена оттоманского владычества здесь, как птичьи гнезда, были разбросаны по лесам и теснинам махалы, удивительно похожие на кавказские аулы. Название самой большой из них, Белицы, в переводе означает «беда, несчастье, хлопоты, заботы». Присвоено оно махале башибузуками, которым местные жители — вольнолюбивые гайдуки — не давали жизни. Когда в 1903 году горцы поднялись с оружием в руках против поработителей и за присоединение к Болгарии, турки дотла сожгли Белицу. Люди бежали через Рилу и Родопы во Фракийскую долину. Позже они вернулись на пепелища и начали с колышка. В Балканскую войну Белицу сровняли с землею греки. Пылало село в сентябре 1923 года: болгарские фашисты огнем и мечом тушили народное восстание. И не раз горело в период второй мировой войны. В 1942 году Белица и соседние махалы стали очагом партизанского движения. Отряды фашистской полиции, бросаемые сюда на усмирение, неизменно бывали биты. Ныне крестьяне — бывшие партизаны и ятаки — с гордостью произносят имя своего села — Белица.
Улицы, словно ступени, спускаются поперек склона к берегу буйной горной речки. Красивый ансамбль двух- и трехэтажных домов, оформленных в национальном стиле, образует центральную магистраль села. Усадьбы засажены плодовыми деревьями. Будто паутина бабьего лета, повисли в прозрачном воздухе электрические и телефонные провода. Над крутыми черепичными крышами взметнулись радиоантенны.
Восточный конец села — сплошная строительная площадка: штабеля кирпича и сосновых балок, холмики извести и песка, каменные фундаменты…
На отшибе, среди пестрого альпийского луга, раскинулись производственные службы кооператива: зернохранилища, склады для овощей, животноводческие фермы.
Председатель кооператива Сава Георгиев, горец по наружности и по натуре, у которого каждая фраза, что гвоздь под молотком мастера, говорит:
— Строят, строят крестьяне дома!.. Да не как-нибудь, а девять из каждого десятка двухэтажные, с водопроводом и канализацией. Значит, имеют достаточно средств. Капитально строятся… До Девятого сентября мы жили боевым станом, всегда готовые сняться с места, чтобы воевать за свою свободу. А теперь свобода — наш сегодняшний день, люди уверены в своем завтра, в крепости своей власти, своего государства. Соответственно этому возводят и дома!
Не дожидаясь расспросов, Георгиев сам счел необходимым сказать об экономической базе строительства:
— Наше богатство — стада коров, отары овец, яблоневые сады, лен и пшеница. Кооператив вышел в миллионеры. Стоимость трудодня год от года растет и уже составляет двадцать левов. Примерно половина годового дохода средней семьи уходит на питание. Второй половины достаточно, чтобы построить половину дома. Кое у кого хватает ее и на целый дом, коль хозяин вкладывает в строительство больше своего труда… Впрочем, пойдемте к новоселам в гости, там все увидим и потолкуем!
Пятая усадьба от края по новой улице принадлежит работнику фермы Василию Самарджиеву. В прошлом потомственный безземельный крестьянин, он каждую весну покидал Белицу и пешком шел в Добруджу или Фракию наниматься батраком к чорбаджии. Не было у него ни кола, ни двора: всю свою жизнь скитался по чужим углам. И вот этот человек спускается навстречу нам с крыльца своего двухэтажного дома.
Довольный, но сдержанный, Самарджиев вместе с сияющей супругой показывает нам свое жилище — светлую гостиную, просторную детскую, уютную спальню, кухню и комнаты про запас — на случай, если кто приедет из родных или знакомых.
— А там дети подрастут, обзаведутся семьями, может быть, не сразу разделимся, так пускай поживут с родителями, — мечтательно поясняет хозяйка и, пользуясь удобным случаем, открывает гардероб, чтобы гости узнали, какая она рукодельница, полюбовались искусно сотканными ею коврами.