…Мне довелось видаться со Станкой Котевой несколько раз. После каждой встречи я все больше и больше утверждался во мнении, что это человек действительно недюжинного таланта и большой, доброй души. Как это часто случается в практике корреспондента, историю ее жизни я узнал раньше, чем познакомился с нею самой. В первый раз я услышал про Котеву от ее подруг по партийной работе в подполье, многое дополнили товарищи по бригадирскому движению, в котором участвовала она со дня победы народной власти до поступления на завод.
Впрочем, Станка не из молчаливого и замкнутого десятка: сама свою биографию, как на исповеди, выложит. А уж коли зайдет речь о работницах цеха, то может рассказывать часами. Людей она изучает тщательно и в каждом человеке умеет приметить ту жемчужину, которая составляет его главную цену как члена общества, строителя новой жизни. Этот дар организатора развился и созрел в ней за долгие годы работы в рядах партии.
— Когда человека видишь насквозь, как стеклышко, — говорит Котева, — его легко и воспитывать и направлять!..
В этот раз мастерица завела беседу о молодой работнице — белокурой девушке Верочке:
— Сирота она. Пришла к нам полтора года назад. Скрытная такая, боязливая. Оно и понятно: росла на попечении дальних родственников, на чужом хлебе да попреках. Поначалу на заводе дело у нее не клеилось! Наблюдаю я — вроде девушка умная, сметку имеет, но не хватает ей уверенности в себе. С таким человеком, как с цветком, бережно нужно, любовно обойтись. Сама много времени ей отдавала, старалась вызвать на откровенный разговор, свела со сверстницами — активистками Димитровского союза молодежи. Всем коллективом ставили ее на ноги. И поставили-таки прочно. Расцвела девушка. Не хуже меня несколько профессий освоила. Возобновила учебу в гимназии, вышла и там в отличницы. Сдала экзамены на аттестат зрелости. Вот я ей и говорю, что хотя ты без отца-матери, а тебе легче строить свою жизнь, чем нам приходилось: народная власть — тебе мать родная!..
…Завод, партийная и общественная работа требуют немало сил и времени. А дома — семья: муж, сын Божидар, учащийся десятилетки, восьмилетняя дочка Вера, — обязанности матери, жены, хозяйки.
— Как успеваете?
— Если наша сестра — женщина — счастлива, она не знает усталости!..
Счастье пришло в дом Котевых. Семья живет в достатке. Веселин приобрел хорошую профессию: работает техником-монтером в городском трамвайном депо. Супруги зарабатывают достаточно. Дети растут на радость родителям: послушные, прилежные, вместе с отцом помогают матери по хозяйству.
Божидар — отличник. Мать мечтает учить его на инженера.
Станка гордится своей семьей, и гордится по праву: она вложила в нее столько труда и забот, сколько может их быть лишь у любящей женщины, матери. Сегодня принесла она в цех свидетельство сына об окончании 10-го класса и почетную грамоту мужа. Пусть и подруги разделят ее радость. Показала оба аттестата и мне. Потом вынула из кармана спецовки бережно сложенный листок бумаги, развернула. На нем было написано большими каракулями: «Мама! Я посуду помыла и вытерла! Пошла с Божидаром на детский сеанс в кино! Папа дал деньги на мороженое! Вера».
— Это дочка такие послания мне пишет. Грамотная уже. Гляньте, сколько восклицательных знаков наставила!..
…Верно, когда человек счастлив, он не устает, и тогда труд для него — великое благо!
1958 г.
Земля цветет
Долина похожа на гигантский острогрудый ковш, выдолбленный в стволе горы. Вокруг него дыбится каменными валами Балканский хребет. Над гребнями его волн белой пеной клубятся туманы и вьюги. А в долине тихо, тепло, и кажется, что тропический ливень солнечного света вот-вот до краев затопит поля и виноградники, луга и поймы.
Такой застает Сунгурларскую долину путник весной — в феврале или в марте. Но вот наступает апрель. И могучая рука весны смывает белую пену с гор в долину: зацветают сады. Будто землю облепили мириады бабочек. Все белым-бело, на деревьях ни единого зеленого листа.
…Каждый человек сердцем привязан к родному месту. Жители долины боготворят свой край. В старой болгарской песне поется о том, что тот, кто единожды посетил его, непременно вернется еще, а осевший в долине никогда ее не покинет.
Пять веков хозяйничали в долине турки. Пять веков лилась здесь болгарская кровь. Оттоманские паши и беи отняли у крестьян землю, имущество, спалили их дома. Оставшиеся в живых бежали, но бежали не за тридевять земель, а за три — девять верст: ушли в соседние горы, откуда хорошо была видна долина. На скалах Балкан не растет ни хлеб, ни виноградная лоза. И юнаки спускались по ночам в родные поля, чтобы добыть своим семьям пищу, чтобы отомстить басурманам за кровь своих отцов и дедов.