— Сто десять процентов, — зарделась девушка.
— Молодцом! И насчет теории, смотри не подкачай! Мы с таких, как ты, ткачей со средним образованием, строго спрашиваем!..
— Будьте уверены, товарищ Штилянов!
Длинный пролет цеха залит половодьем весеннего солнца. Гулкий стук сотен станков, вырываясь из раскрытых окон, гаснет в рокоте горной реки. Непривычное ухо плохо разбирает людскую речь. Но ткачам производственная «симфония» не мешает слышать даже шепот.
Едва уловимо, со скоростью стрелы скользит челнок, и неприметно оборачивается товарный навой, на который миллиметр за миллиметром наматывается рулон тонкой шерстяной ткани.
В цехе к нам присоединяется секретарь партийного комитета комбината Иван Бахов, худощавый, подвижной человек.
— Значит, товарищ Штилянов, решил лично произвести проверку на нашем комбинате? — интересуется он.
— Бюро поручило!
— Что же, хорошо. Мы всегда рады дорогому гостю, хотя гость иногда и подсыпает хозяевам жару!
— Хлеб-соль ешь, а правду-матку режь! На том стоит наша народная власть. Но, если мне не изменяет память, на прошлом бюро Иван Бахов критиковал Ивана Штилянова!
— Не все же одному Ивану устраивать горячую ванну! — сострил Бахов. — Хлеб, то есть похвалу, и соль, критику, нужно распределять равномерно.
— Ты перед иностранным гостем такую гнилую теорийку проповедуешь?!
— Да какой же это, дьявол меня возьми, иностранец, когда он настоящий, доподлинный братушка! И роль критики снизу ему, конечно, известна!
— Сдаюсь, убедил!.. Кстати, чтобы не забыть, в пятницу твоих ткачей принимать в партию будем. Прошу пожаловать. А вопрос о соревновании готовим к следующему заседанию бюро.
— Добре!
— Ткачи комбината имени Димитрова, — сказал мне Штилянов, — выступили инициаторами соревнования в текстильной промышленности за досрочное выполнение третьей пятилетки. Партийная организация провела большую работу по распространению передового опыта, внедрению новаторских методов производства. Городской комитет поддержал инициативу димитровцев и рекомендовал их опыт всем предприятиям. Через недельку-полторы обсудим первые итоги соревнования на бюро. Думаю, что на фабрике вы увидите много интересного. Комбинат работает четко, как часы, с той лишь разницей, что опережает время.
— А разве можно иначе работать, когда тут такие мастерицы, как Радка! — весело и громко проскандировал секретарь горкома, протягивая руку вышедшей из-за станка женщине в синей блузе. — Знакомьтесь… ткачиха-коммунистка Павлова. Одна из нашей старой гвардии!..
— В старухи записываться не спешу, товарищ секретарь, — задорно отшутилась ткачиха, — а что касается гвардии, — твоя правда. Как видишь. — И она повела очами на красный вымпел передовика, висящий над ее станком.
— За прошлый месяц без малого сто двадцать процентов дала, — сказал Иван Бахов. — В ткацком производстве показатель высокий. Однако труд Радки одними процентами не исчислишь. По поручению партийной организации она вот уже несколько лет обучает своему мастерству молодежь. В цехе наберется больше десятка ее воспитанниц. Достойные ученицы!
— Сметливые девчата! — подтверждает Павлова. — Быстро схватывают ткацкое искусство. Оно и понятно: база у них солидная — среднее образование. Некоторые уже на пятки наступать начали. Станка Чолакова, например!..
— Это та, что мы осенью в кандидаты принимали? — справляется Штилянов.
— Она самая!
— Средняя школа стала главным резервом ткацкой профессии, — замечает секретарь горкома, — кузницей рабочего класса социалистической Болгарии!
Иван Бахов, обращает наше внимание на протянутый во всю ширину цеха плакат: «Каждый ткач должен работать по почину Николая Мамая!».
Имя донецкого шахтера давно получило в Болгарии широкую популярность. Сначала мамаевскую инициативу подхватили родопские и димитровские горняки, затем она вошла в распахнутые ворота всех заводов, фабрик и строек.
Партийная организация творчески подошла к распространению почина советского новатора. Некоторые предприятия его внедряли прежде всего на передовых участках. Партком комбината, напротив, предложил, чтобы по-мамаевски начали работать отстающие. На первых порах решили испытать новый метод в бригаде Ивана Душанова. Вместе со специалистами и активом партийный комитет наметил детальный план действия. Каждый коммунист, член Димитровского союза народной молодежи и беспартийный ткач получили какое-либо, хотя бы и малое, общественное поручение, возлагающее на него долю ответственности за работу товарищей. Коллективный контроль не замедлил сказаться на укреплении производственной дисциплины и собранности людей, на повышении их сознательности. Бригада, которая в течение трех кварталов не выполняла плана, после первого же месяца работы по-новому преодолела рубеж ста процентов, а затем шагнула еще дальше.