Цеховые партийные организации приступили к развертыванию мамаевского движения широким фронтом. В процессе освоения его содержание было обогащено. Ткач, бригада, участок брали на себя обязательства, предусматривающие наряду с каждодневным перевыполнением норм повышение качества продукции и соблюдение строгого режима экономии.
Вдоль стен цеха выставлены красиво оформленные доски показателей и итоги соревнования за каждую неделю. Производственный учет и контроль наладили коммунисты и ведут его тщательно, посменно. Взгляд задерживается на красных, синих и зеленых мешочках, висящих у каждого станка. В них ткачи собирают отходы, кладут порванные концы. Раньше они шли в мусор. Теперь перерабатываются.
— Наши деды сложили пословицу: «С миру по нитке — голому рубашка», — говорит Иван Бахов. — Мы, однако, собираем нитки не из-за бедности, а чтобы стать еще богаче. Может показаться, что оборванный конец короток, что мешочек мал. Но выгода получается большая. Из сэкономленной таким образом шерсти комбинат изготовил сотни метров сверхплановой ткани. Наша многотиражка завела на своей страничке раздел: «Собери нитки — из них костюм вытки!».
Метод Николая Мамая внедрен почти на половине станков. Он помог раскрыть новые резервы производства. И коллектив комбината принял обязательство: повысить производительность труда на 3,5 процента. Рабочие текстильных предприятий имени сливенских героев-коммунистов, павших в бою за свободу, Сыби Димитрова и Спаса Георгиева, Электролампового и других заводов города активно поддержали инициативу димитровцев. Коммунисты развернули знамя соревнования.
Мы останавливаемся у станков, беседуем с ткачами разных поколений. Их рассказы о своем житье-бытье, о заботах и думах воссоздают образ рабочего социалистической эпохи. Радостно видеть людей, довольных своей судьбой, уверенных в своем завтрашнем дне, убежденных в правоте и большом значении того дела, которое они вершат. Комбинат — для них родной дом, рабочий коллектив — дружная семья, труд — творчество, требующее душевных сил и вдохновения.
Ткачи свято хранят и множат славные революционные традиции отцов и дедов. На этих традициях коммунисты воспитывают молодежь, выковывая и закаляя новое пополнение рабочего класса.
…После вечерней пересмены Иван Бахов пригласил нас заглянуть в стеклянную конторку второго ткацкого цеха. За столом, вполоборота к тесному рядку молодых ткачих, сидел грузноватый пожилой мужчина с добродушными карими глазами — начальник цеха, ткач-ветеран Петр Пенев. Судя по сосредоточенным глазам и зарумянившимся лицам, девушки были поглощены разговором, и мне подумалось, что наш приход не ко времени.
— Добро пожаловать! — поднялся навстречу Пенев. — У нас тут очередная, как говорится, беседа. Посвящаю будущих коммунисток в историю нашей партийной организации. Молодежь интересуется, как мы «ткали саван капитализму», как боролись…
— Продолжайте, пожалуйста, товарищ Пенев, — попросил Бахов.
— Так вот, девчата, с приходом к власти фашизма фабрикант самовольно отобрал у рабочих те льготы, которых мы добились во всеобщей стачке двадцать девятого года. Опять невмоготу стало жить нашему брату. Среди ткачей начались ропот и брожение. Почуяв недоброе, хозяин в подмогу жандармам, постоянно охранявшим фабричный двор, вызвал солдатский отряд… Якобы для «примерки обмундирования». Но коммунисты решили действовать. Партячейка выработала проект требований к фабриканту.
Мы настаивали на 8-часовом рабочем дне, на повышении зарплаты. Были и такие пункты: «Хозяин должен по-человечески относиться к ткачу», то есть не давать ему зуботычин; «по вечерам в цехах зажигать лампу и чистить стекло». В вашем сознании, может быть, это и не укладывается, да ведь слово из песни не выкинешь, страницу из истории не вырвешь. Из рук в руки, под полою, партийный проект требований пошел от станка к станку. Фабрика заклокотала, как паровой котел!..
Вспоминая о далеком прошлом, человек вновь переживает его глубоко и больно. Пенев чуть дрогнувшей рукой стирает со лба испарину, чаще моргают его морщинистые веки, резче голос: