— Нет-нет, — замотал головой сторож. — Я на посту должен быть.
И бочком-бочком ушмыгнул за дверь. Воронин ему и не препятствовал, только грозно посверкивал глазами из-под козырька.
— Я теперь знаю, почему детей милиционерами пугают, — сказал Егор.
— Р-разговор-рчики, — рокотнул Воронин, усмехаясь. — Здесь вам не тут.
Он заложил руки за спину прошелся вдоль стены, топоча каблуками, сбил фуражку на затылок и произнес своим нормальным голосом:
— Рассказывай, что произошло, мулюванец.
Егор криво улыбнулся.
— А на экспертизу не отправишь?
— Посмотрим, — сказал Воронин без улыбки. — Рассказывай.
И Егор рассказал. Он начал со вчерашнего визита в магазин Проспект, вызвавшего неадекватную реакцию тамошних продавцов, продолжил похоронами Дениса Брагина, на которых показывался длинноволосый, а закончил только что случившимся нападением доморощенного самурая.
— И ты этой штукой от него отбился? — недоверчиво спросил Воронин, вертя в руках испещренную зарубками стальную трубу. Он встал в правостороннюю позицию en garde и произвел небрежный выпад, ткнув трубой в воздух.
— Ага-а, — ответил Егор удивленно. Воронин никогда не говорил ему, что сам вполне сносно владеет приемами классического фехтования.
— Талант, — восхитился Воронин, опустив трубу. — Цукахара, так-растак, Бокудэн.
— Теперь вы можете его арестовать, — сказал Егор.
— Кого? — не понял Воронин.
— Да самурая этого задрипанного, — сказал Егор. — Продавца из магазина Проспект.
— Да, и что дальше, — скептически поинтересовался Воронин.
— Как — что дальше? — Егор пожал плечами, недоумевая, с чего это вдруг Воронин прикидывается таким непонятливым. — Ты же у нас блюститель закона, сам все должен знать. Следствие там, суд…
— Да-да-да. — Воронин картинно хлопнул себя по лбу ладонью, а затем спросил: — Позвольте узнать, какие основания для возбуждения дела? Эта труба?
— Ну как же? — Егор растерялся, как ранее растерялся сторож. — Он напал на меня с мечем. Тому и свидетель есть.
— Меча его никто не найдет, — сказал Воронин жестко. — А свидетель твой… Сам видел, что я с ним сделал пять минут назад, а любой мало-иальски способный адвокат вообще съест его живьем.
— Так что же, выходит, не будет ни ареста, ни суда?
— Нет, не будет.
Егор возмутился.
— Этот самурай недоделанный пытался меня убить — ни с того ни с сего, без всякой причины. Возможно также, сто именно он убил Дениса и вашего следователя. И ты говоришь мне, что ничего нельзя сделать?
— Почему же, — сказал Воронин. — Кое-что сделать можно.
— Что именно? — сердито спросил Егор.
Воронин ему не ответил, а задал вопрос сам:
— Ты собираешься сегодня домой идти?
— Ты не ответил на мой вопрос, — напомнил Егор.
— Ну и что, — сказал Воронин. — Отвечу, когда сочту возможным ответить.
И все. Егор знал, что допытываться бесполезно — Воронина ни мытьем, ни катаньем не возьмешь. Оставалось только надеяться, что ответить на такой важный вопрос он сочтет нужным в самое юлижайшее время.
Егор закрыл окна, переоделся из рабочего в повседневное, подобрал с пола половинки разрубленного самурайским мечом стульчика и показал их Воронину.
— Хороший у него меч. Почти без замаха — вжик! — и пополам!
Воронин посмотрел на деревяшки без особого интереса.
— Возьми это себе на память, как сувенир — если хочешь. А если не хочешь — оставь здесь.
Егор спрятал обломки среди прочей детской мебелишечки и вместе с Ворониным вышел из группы.
Старик-сторож, весь в растрепанных чувствах, колченогой грачиной походкой маршировал в дальнем конце коридора, возле выхода. Завидев Воронина вместе с Егором, он выпятил грудь, напыжился, всем своим видом показывая, что мимо такого бдительного часового никакой враг не пройдет.
— До свидания, — сказал ему вежливый Егор.
— Вольно, — сказал Воронин. И не удержался, добавил язвительно: — Будем надеяться, что вам больше ничего не привидится этой ночью.
Они не слышали, что после того, как входная дверь за ними закрылась, и сторож запер ее на два оборота ключа, он от души, с чувством выматерился.
— Зря ты так со стариком обошелся, — упрекнул Воронина Егор.
— Ничего, — пренебрежительно отмахнулся Воронин. — Зато он теперь языком поменьше будет трепать.
За металлической решеткой забора, ограждавшей территорию детского сада, стоял уже знакомый Егору автомобиль, милицейский уазик. И водитель вроде был тот же, он флегматично покуривал дешевую сигаретку, опустив боковое стекло.