На лавочке возле подъезда непринужденно расположилась компания из трех человек, а три — алхимическое число компаний вполне определенного рода. Все трое так были увлечены собой и своим заветным делом, что не обратили абсолютно никакого внимания на необыкновенное появление во дворе двух Егоров Трубниковых. Один из теплой компаний, который рассказывал замечательную историю про счастливо обретенную десятку, дрожащей, но точной рукой наполнял из водочной бутылки маленький пластмассовый стаканчик. Второй, кивавший головой в ударных местах истории, держал в руке надкушенный огурей и, нетерпеливо моргая, не отводил от стаканчика глаз. А третий, сидевший на краешке скамейки с особенно задумчивым видом, был тот самый давешний алкаш, что пытался выклянчить у Егора-гостя сигаретку.
На парочку двойников обратили внимание только тогда, когда они поравнялись со скамейкой. Рассказчик, ловко завершивший историю одновременно с наполнением стаканчика, спросил, обращаясь сразу к обоим Трубниковым:
— Эй, земеля, закурить не будет?
— Нет, ответили Трубниковы в один голос, — не будет.
Тот, что с огурцом, удивленно моргнул.
— А вы братья, что ли?
— Однофамильцы, — хмуро ответствовал Егор-хозяин, заходя в подъезд. Егор-гость только кивнул и тоже скрылся за дверью.
— А ты чего босиком, как Пушкин? — запоздало крикнул вслед Трубниковым тот, что с бутылкой.
— Толстой, — поправил тот, что с огурцом, и поднес ко рту стаканчик.
— Что — Толстой? — не понял тот, что с бутылкой.
— Х-хы! — сказал тот, что с огурцом, опрокинув в себя содержимое стаканчика. Отдышался и пояснил: — Толстой босиком ходил, а не Пушкин. Я читал…
— Гра-амотный, — сказал его собутыльник как будто даже с осуждением. — Вот скажи, Муму кто написал?
— Тургенев, — ответил начитанный товарищ и с хрустом откусил от огурца.
— Муму Тургенев написал, а памятник Пушкину поставили, — возвестил тот, что с бутылкой, ни к селу ни к городу и гыгыкнул, но его никто не поддержал.
Тот, что с огурцом, вздохнул, указал собутыльнику на пустой стаканчик — наливай, мол, — и повернулся к третьему компаньону.
— Михалыч, твоя очередь. Будешь?
Михалыч на это заманчивое предложение отреагировал как-то странно: он попытался дотронуться до кончика носа указательным пальцем, но едва не попал себе в глаз, промолвил: — Норма! — и боком брякнулся с лавочки на замусоренный газон.
— Во, упал, — меланхолически констатировал тот, что с бутылкой.
— Что-то Михалыч ослаб совсем, — сказал тот, что с огурцом. — С одного стакана в отрубе.
— Больше не наливаем, — сказал тот, что с бутылкой. — Теперь, значит, моя очередь…
На лестничной площадке пятого этажа Егор-хозяин остановился перед закрытой дверью своей квартиры.
— Захлопнулась. — Он мрачно посмотрел на Егора-гостя. — Что делать будем?
— Разве у тебя нет ключа? — спросил Егор-гость.
— Есть, — сказал Егор-хозяин, — но внутри квартиры. — Он потоптался на коврике перед дверью, зачем-то подергал дверную ручку — дверь, разумеется, не открылась. Егор-хозяин тяжко вздохнул: — Ну, что скажете, маг и чародей Дэвид Копперфильд, летатель по воздуху, распиливатель людей и исчезатель предметов? Может, у вас имеется какой-нибудь волшебный ключик?
— Ключик есть, но вполне обыкновенный. — Егор-гость достал из кармана джинсов ключ от своей квартиры и протянул Егору-хозяину. — Попробуй, вдруг да подойдет.
Егор-хозяин с сомнением покачал головой, но делать было нечего — попробовал. Удивительно (а может, и не удивительно вовсе), но ключ к замку подошел — дверь открылась.
— К вопросу о параллельных мирах, или О поточном производстве дверных замков, — сказал Егор-хозяин, возвращая ключ Егору-гостю.
— Ага, — отозвался гость, подхватив игру. — Ирония судьбы, или С легким паром!