Егор-хозяин кивнул.
— Ладно — заходи, будь как дома. А я пока в ванную схожу, — он опустил глаза, — ноги вымою после прогулки босиком.
Дежурная фраза насчет того, чтобы чувствовать себя как дома, на этот раз оказалась удивительно правильной: Егор Трубников, пришедший издалека, из другого мира, и в самом деле ощутил себя в гостях, как дома. Обстановка комнаты была чрезвычайно схожа с тем, что было у него дома: стол, стул, кресло-кровать, книжный шкаф и книжные полки. Почти схожа. Главное, но весьма существенное отличие располагалось на столе. Это был компьютер с массой всяких дополнительных устройств, занявших большую часть стола. Егор-гость, имевший весьма приблизительное представление о компьютерах, с большой степенью вероятности смог опознать CD-ROM-драйв — наверное, из-за его сходства с проигрывателем компакт-дисков. Понажимать на кнопки, конечно, хотелось страшно, но Егор-гость на это не осмелился — не столько из опасений показаться невежливым, сколько из боязни в чем-нибудь напортачить. Он взял себя в руки и отошел к книжным полкам, это тоже было интересно.
Беглый осмотр показал полное отсутствие книг Роджера Желязны. Джон Р. Р. Толкин был скромно представлен всего тремя томами; рядом стояла одна книга Урсулы Ле Гуин. Вообще, полка англичан и американцев отличалась весьма существенно: начавшись книгами Герберта Уэллса и Айзека Азимова, продолжалась книгами Альфреда Бестера, Филипа Дика и Джона Браннера, а заканчивалась Уильямом Гибсоном и Брюсом Стерлингом. Имена со второй половины полки Егору-гостю были совершенно незнакомы.
Вернулся из ванной Егор-хозяин, расчесывающий влажные волосы. Егор-гость не удержался, хмыкнул:
— По какое же место у тебя ноги?
— По это самое, — ответствовал Егор-хозяин. — Умывался я. Понятно?
Егор-гость тут же припомнил Гоголя:
— Капал на Голову водою…
— Сам ты Поприщин! — огрызнулся Егор-хозяин.
— Знаешь, — признался Егор-гость, — иногда у меня возникает такое чувство, будто я разговариваю сам с собой.
— Приятное чувство, а?
— Не знаю. Сложное…
— Взаимно. — Егор-хозяин прошел к столу и с размаху плюхнулся на тонко пискнувший стул. Указал гостю рукой: — Давай, присаживайся в кресло и начинай наконец свою занимательную повесть. И оставь ты свой футляр. Что ты с ним таскаешься, словно первокурсник политеха?
Егор-гость сел в предложенное кресло, но футляр не оставил, положил на колени. Егор-хозяин развернул стул, облокотился на стол, подперев ладонью щеку, воззрился на гостя в ожидании.
И Егор-гость принялся рассказывать.
Повесть свою он начал прологом о тусовке толкинистов.
— И у нас в городе их с полсотни наберется, — заметил на это Егор-хозяин. — Каждый выходной в парке на острове собираются и палками машут, недоумки.
Егор-гость на пренебрежительное замечание слегка обиделся, но виду не подал, перешел к дуэли с Денисом Брагиным. С Денисом, значит, рубился, ну-ну. А когда гость рассказал о гибели Дениса, хозяин посмурнел, помрачнел, а о самодеятельных самураях отозвался так: психи ненормальные, — и еще раз повторил то же самое после эпизода с поединком в детском саду. После этого Егору-гостю пришлось сделать пространное отступление и объяснить Егору-хозяину, кто такой Роджер Желязны и что за Хроники Эмбера такие.
— Однако есть во всем этом что-то удивительно знакомое, — пробормотал Егор-хозяин. А когда речь зашла о капитане Воронине в ипостаси принца Корвина, Егор-хозяин воскликнул: — Ну конечно! — и, посмотрев на недоумевающего Егора-гостя, добавил: — Я тебе тоже историю расскажу, вот только ты свою закончишь.
Но стоило Егору-гостю лишь упомянуть о мече, полученном из рук Дворжецкого-Дворкина, Егор-хозяин снова оживился: — Меч?! Настоящий?! А он у тебя с собой? Можно посмотреть?
Егор-гость с явной неохотой открыл чертежный футляр. Скрепя сердце передал Сайдвиндер Егору-хозяину и ревностно следил, как двойник вытягивает драгоценный меч из ножен, вертит в руках, рассматривает инкрустацию эфеса, гравировку на клинке, руны…
— Здесь зарубки на лезвии, — сказал Егор-хозяин, поднеся меч ближе к глазам; отблеск с клинка лег на его лицо светлой полосой.
— Ну да, — сказал Егор-гость, морщась, — с воспоминанием о вчерашнем вечере к нему вернулась боль в раненой руке. — Я же с Ёсицунэ этим мечом бился, и у меня еще не было времени привести в порядок клинок.
— Кто такой Ёсицунэ?
— Да тот самый доморощенный самурай, который убил Дениса Брагина и пытался убить меня…