Вернуться, что ли, — неуверенно подумал Копаев, — прозектора порасспросить. Он оглянулся на дверь, но не сделал ни шагу — возвращаться в мертвецкую категорически не хотелось.
Копаев встрепенулся — до его ушей донесся знакомый звук. Копаев родился и вырос на берегу Волги и звук работающего лодочного мотора не перепутал бы ни с каким другим. Вихрь, определенно. Лодка гудела где-то неподалеку, но видно ее не было — она шла по соседней улице.
А почему бы лодке не проехать и по этой улице? — загадал Копаев, не особенно, впрочем, надеясь. Но звук мотора стал ближе, а вскоре и сама лодка вылетела из-за угда, заложила лихой вираж, взметнув едва ли не девятый вал, и понеслась в сторону Копаева, высоко, как глиссер, задирая нос. Прищурившись, Копаев попытался разглядеть, сколько человек в лодке, но солнце очень слепило.
— Сюда! Давай сюда! — крикнул Копаев и, сомневаясь, что его могли услышать за ревом мотора, сделал еще пару загребающих движений левой рукой.
Лодка летела прямо на плот. У Копаева появилось нехорошее предчувствие насчет вменяемости рулевого, он стал потихоньку отступать от края плота к дверям морга. Но тут тон работающего мотора слегка изменился — человек, управляющий лодкой, сбросил обороты. Теперь Копаев видел, что в лодке сидят двое в тельняшках. Он остановился на середине плота, подумав, что если спрячется в дверях морга, то лодка проедет мимо. Если бы.
Лодочный водила так и не заглушил мотор, даже наоборот — приблизившись, еще газанул, и лодка со скрежетом въехала на причальный плот до середины корпуса. Мотор дико взвыл напоследок и заглох. Копаев отскочил назад, но недостаточно проворно и недостаточно далеко — волна от лодки захлестнула его до колен.
— Да вы что там, охренели?! — заорал Копаев, скача по плоту.
Лихачи с нарочитой ленцой вылезли из лодки. Оба были молодые здоровенные парни, не просто загорелые, а очень загорелые — до черноты, до вороненого отлива на коже. На голове у одного из парней была засаленая, когда-то бывшая белой фуражка с латунным якорьком на околыше. Этот парень, очевидно, был за шкипера.
— Слышь, Сом, а чего этот тритон голожаберный вопит? — все с той же ленцой поинтересовался парень в фуражке у своего приятеля.
Копаев догадался, что именно его только что обозвали голожаберным тритоном, это его задело, но он решил пока немного подождать, не лезть сразу в бутылку; он еще надеялся покататься на лодке.
— Не знаю, Ерш, — пожал плечами Сом и обратился к Копаеву: — Ты че вопишь, тритон?
— Вы меня замочили, — скрипучим голосом проговорил Копаев. Когда он заговаривал таким голосом на допросах, двое из трех подозреваемых содрогались.
С лихачами этот прием не сработал, они не содрогнулись.
— Он говорит, что мы его замочили, — сообщил Сом, повернувшись к Ершу.
— Да разве х так мочат? Мочат совсем не так, — изрек Ерш, по-прежнему глядя мимо Копаева. — А вообще, Сом, чего это он здесь делает?
Сом переадресовал вопрос самому Копаеву:
— Чего это ты здесь делаешь?
— Трамвая жду, — ответил Копаев с гаденькой ухмылкой. Он рассчитывал, что ухмылка выведет парней из себя и он не ошибся.
— Че ты лыбишься? — спросил Ерш у Копаева, на этот раз напрямик.
Копаев не снизошел до ответа, продолжая ухмыляться.
— Проваливай отсюда. Живо, — процедил Ерш, зло прищурившись.
— По воде? — осведомился Копаев. Он уже давно сообразил, что Ерш и Сом не покатают его на своей лодке по доброй воле.
— Как хочешь, — отрезал Ерш. — Считаю до трех. Раз…
Копаев не тронулся с места.
— Два…
— Два с половиной, — сказал Копаев, возобновляя гадкую ухмылку.
Ерш сделал знак Сому, и они оба стали надвигаться на Копаева с двух сторон; намерения у них были недвусмысленные.
Копаев не выглядел силачом, он был невысок ростом и неширок в плечах. Но его внешний вид был обманчив: с юнощеских лет Копаев каждый день уделял значительное количество времени физическим упражнениям и приемам рукопашного боя. Так что Ерш и Сом зря надеялись на легкую победу. Они вообще зря надеялись на победу.
Сом первым взмахнул своим тяжеленным кулачищем, но по лицу Копаева почему-то не попал. Промахнувшись, он потерял равновесие, а Копаев еще и подтолкнул его и подставил ножку, и Сом упал под ноги Ершу. Ерш запнулся за своего приятеля, повалился вперед, со всего маху неудачно врезался лицом в колено Копаева, и сознание его померкло. Сом попытался подняться, но на затылок ему грохнулось что-то тяжелое и очень твердое (это был кулак Копаева), и он тоже отрубился.