Он перечисляет мне всякие ужасы, которые могут произойти, а я холодею с каждым словом. Мне страшно! Безумно страшно!
– А если отложить операцию? Подождать, пока я рожу?
– Девяносто девять процентов, что ногу придётся ампутировать, и пятьдесят, что образуется тромб и вы погибните. Медлить нельзя. Чем раньше проведём операцию, тем больше вероятности, что ногу удастся спасти.
Господи! От ужаса, на меня свалившегося, мне хочется скулить!
– Дайте телефон! Мне нужно позвонить! – настойчиво прошу я.
Понимание, что не вывезу всё это одна, не менее болезненное, чем столкновение с машиной! Да, Марк – предатель и козёл, но он всё ещё мой муж и обязан быть со мною! Хотя бы в горе! Он же клялся, чёрт побери!
Доктор сдаётся и приносит мне мой телефон. Я пытаюсь включить его. На нём всего пять процентов заряда. Но мне должно хватить!
Я смотрю в телефонную книгу и вижу аватарку мужа. Эту фотографию я сделала в день нашей свадьбы. Мы устали и присели на лавочку отдохнуть. Там, в парке на прогулке после свадьбы, я и сфотографировала его.
– Так, улыбайся! Первое твоё фото в качестве мужа!
Марк делает серьёзное лицо, словно ему Нобелевскую премию вручают, не меньше!
– Эй! – я толкаю его в бок.
– Ты не понимаешь, это всё серьёзно, Карамелька.
Я важно киваю и делаю фото, а потом мы вместе смеёмся над ним.
Воспоминания делают мне больно! И я спешу набрать номер и приложить телефон к уху. Тянутся долгие гудки. Постоянно сглатываю, хотя уже нечего. Но я всё равно боюсь пропустить его неизменное «привет, Карамелька!». Проходит несколько минут, прежде чем я слышу щелчок в трубке.
Глава 3
– Алло, Марк?
– Абонент сейчас не может ответить. Желаете оставить ему сообщение?
Уже прошло достаточно времени, чтобы ужин закончился. Неужели это был вечер с продолжением?
– Перезвони, как сможешь, – почти шепчу я и кладу трубку.
Слёзы катятся из глаз. Обезболивающее отпускает, мне снова больно. И я не знаю, что сильнее болит: нога или душа. Первая сломана, а вторую разодрали в клочья.
На телефон приходит запоздалое сообщение. Это голосовое от Марка. Секунду раздумываю над тем, стоит ли слушать, но всё же нажимаю на «плей».
– Кира, я сегодня буду поздно. Дела, – он секунду молчит, слышится звук льющейся воды и смыв. – Ложись спать. Завтра нам нужно серьёзно поговорить.
Неужели он не нашёл лучшего места, чем туалет, чтобы записать сообщение? Так занят той дорогущей блондинкой, что некогда позвонить или ответить?
Дышать тяжело. Делаю несколько коротких резких вдохов, стараясь сдерживать рыдания, но выходит плохо. Медсестра замечает моё состояние и подходит.
– Что болит?
Говорить я больше не могу. Мои слова больше похожи на подвывания, и сестра просто не может понять, что со мной. Она зовёт доктора.
– Кира Андреевна, в чём дело? – Георгий Иванович напуган, страх прячется в уголках его глаз.
Я мотаю головой, закрываю рот рукой, чтобы не закричать. Истерика подкатывает к горлу, и противиться ей просто невозможно! Пальцы холодные. Прикосновение к горячему лицу кажется чем-то противоестественным.
– Она пыталась позвонить, потом заплакала, – ябедничает медсестра.
Доктор закатывает глаза, берёт себя в руки.
– Кира Андреевна, вы согласны на операцию? Кира Андреевна, просто скажите «да»!
– Согласна, – кое-как выдавливаю я.
– Маш, начинай премедикацию. Всё по назначению.
Медсестра возится на своём столике. А меня начинает трясти. Доктор смотрит на меня и молчит. Потом подходит, берёт за руку.
– Не бойся, всё нормально. Сейчас всё пройдёт.
Он меня утешает! Потому что больше некому! В катетер льётся холодная жидкость, и через несколько минут становится легче. Мир плывёт перед глазами, слёзы больше не текут.
– Сейчас вас подготовят к операции, Кира Андреевна. Если захочется спать, не сопротивляйтесь. Я буду ждать вас в операционной.
Доктор уходит, а на меня наваливается усталость. Последнее, что помню, как медсестра снимает с меня остатки одежды.
Просыпаюсь я уже в палате. Из окна льётся тусклый свет. В моей руке всё ещё торчит катетер. Я не вижу, но чувствую, что под одеялом абсолютно голая.
Из ноги торчат несколько металлических прутьев, они соединяются круглой скобой. Пошевелить я ею не могу. Словно на ней гиря висит.
– Это что за хрень? – бормочу я, в шоке от увиденного.
– Аппарат Илизарова, – отвечает мне мужчина в чёрном деловом костюме. – Предвосхищая ваш вопрос, сразу представлюсь. Я Гарбузов Михаил Степанович, адвокат вашего мужа.
Мужчина улыбается узкими блеклыми губами. Этой улыбочкой он напоминает мне белую акулу. Тонкий нос и прозрачные водянистые глаза только добавляют сходства.