Пожимаю плечами, откидываясь на спинку деревянного стула:
— Думаю, я слишком устала, чтобы доставать тебя с этим дерьмом. Я мало спала на этой неделе.
Он ухмыляется:
— Я тоже.
— Ты бы больше спал, если бы не шлялся повсюду, — язвительно замечаю я.
Уилл невозмутимо пожимает плечами:
— Посплю, когда умру.
— Это может случиться раньше, если ты будешь продолжать в том же духе. С тех пор, как закончился твой сезон, ты гуляешь каждую ночь. Раньше ты никогда так много не веселился.
Уилл не отвечает. Он выпивает половину кофе и отворачивается от меня.
С ним что-то происходит уже некоторое время. Я бы хотела, чтобы он поговорил со мной. Как и Итан, мой брат скрытен. Он впускает меня только тогда, когда ему это удобно.
Я снимаю обертку с «Данкин Донатс» и откусываю кусочек сэндвича с колбасой и яйцом, который Уилл принес мне. Он тусил с девушкой прямо до того, как сработал мой будильник, и около половины седьмого, спотыкаясь, вошел в парадную дверь с помощью ключа, который я для него сделала. Я не делала ключ для Итана, не сейчас, когда он разыгрывает свое исчезновение. Снова. Особое умение Итана — уходить так, как будто его никогда, блядь, и не существовало. Ублюдок.
Я не имею права злиться. Но я злюсь. Итан поцеловал меня на полу в моей гостиной, посидел со мной, пока я ела китайскую еду на вынос, а потом я пошла спать, предполагая, что снова увижу его утром. Когда он поцеловал меня в лоб и пожелал спокойной ночи, это был последний раз, когда я видела его. Больше пяти дней назад. Я скучаю по нему, хотя мне следовало бы его ненавидеть.
Сколько я знаю Итана Уотерса, я была его игрушкой. Возможно, домашним животным. Я прихожу, когда он мне говорит. Он щелкает пальцами, и я оказываюсь рядом, умоляя его использовать меня. И я позволяю ему это. Каждый раз. Как идиотка.
В середине приема пищи на столе зазвенел мой сотовый телефон, вибрируя и двигаясь в моем направлении. Больная часть меня хочет, чтобы это был Итан. Мой желудок сжимается, яйца в моем желудке угрожают вернуться обратно. Я вздыхаю с облегчением, хотя и не совсем уверена в этом, когда вижу, как имя Кларк появляется на моем экране.
Скользя большим пальцем по стеклу, я поднимаю телефон, чтобы прочитать ее сообщение.
Ты была права насчет «Олд Сити Рекордс». Фред помешался на этой истории. Из того, что я услышала в комнате отдыха, он договорился для тебя о собеседовании на неполный рабочий день, если ты этого хочешь.
Прежде чем я успеваю ответить, наш разговор прерывает звонок от Фреда Стивенсона, моего босса из ада. Сделав глубокий вдох, я нажимаю зеленую кнопку, чтобы ответить, и выдвигаю свой стул из-за стола:
— Привет, Фред.
— Мия, отмени все, что ты запланировала на утро.
И тебе привет.
— Ты нужна мне в «Олд Сити Рекордс» в девять часов для собеседования с владельцем, — его глубокий голос звучит как гравий, и мне больно слышать, как он лает каждое слово. — Мне пришлось потянуть за несколько ниточек, чтобы это случилось, но, прочитав твои заметки, думаю, ты на что-то наткнулась. Воспользуйся этой зацепкой и посмотри, куда она тебя приведет.
Прижимая телефон к уху, я поспешно встаю и ухожу от Уилла. Несмотря на то, что мы близки, я не могу рассказать своему брату о некоторых аспектах своей работы. Слежка за наркоторговцами, чтобы написать статью — одна из них.
— Конечно, босс, — говорю я, направляясь в гостиную.
— И еще кое-что, Мия.
— Что такое?
— Не облажайся. Надень что-нибудь короткое и обтягивающее. Ты должна произвести впечатление на владельца, если понимаешь, что я имею в виду.
На самом деле, нет, не хочу понимать, ты гребаный мудак.
— Мне нужна работа и эта история. Я не разочарую.
— Выше нос, выпяти грудь, — говорит он. — Позвони мне, когда все закончится.
Затем связь обрывается.
Почему все мужчины в моей жизни должны быть такой занозой в заднице? И при этом пошлыми. Фред ежедневно сексуально домогается меня, хотя я знаю, что он безобиден. Уилл трахает все, что движется. И Итан…
Одна лишь мысль о нем вызывает у меня боль в груди, приступ гнева, смешанного со стыдом и сексуальным разочарованием. Несмотря на то, что мой разум говорит мне держаться подальше от Итана, мое тело предает меня. Он забрал ту часть меня, которую я сомневаюсь, что когда-нибудь верну, и это делает боль невыносимой.
Теперь я должна отбросить свои чувства в сторону и сделать свою работу. На кону моя карьера. Это собеседование могло бы стать шагом в правильном направлении, отвлечением, в котором я сейчас так нуждаюсь.