В ту секунду, когда Аланна исчезает, мой рот оказывается на губах Мии, и мой язык раздвигает ее губы. Нам нужно побыть наедине, прежде чем придется вернуться в квартиру Мии. Прежде чем нам придется встретиться с Уиллом. Если бы только у меня хватило смелости признаться ему во всем.
23
Мия
Когда я захожу в «Олд Сити Рекордс», раздается дверной звонок, предупреждающий Коннора, который выглядывает из задней комнаты. Он машет мне рукой с сияющей улыбкой на лице и направляется ко мне по центральному проходу.
— Ты рано, — говорит он.
Я бросаю взгляд на свое запястье, чтобы проверить время:
— Всего на несколько минут.
— Я прибирался в кладовке. Ты не против держать оборону, пока я не закончу?
Я улыбаюсь:
— Продолжай. Я справлюсь с клиентами.
Он оглядывает открытую комнату, как будто размышляя, какие клиенты? В точности мои мысли.
Я проскальзываю за стеклянный прилавок и бросаю сумочку на полку под кассовым аппаратом. Как и все остальное в магазине, даже кассовый аппарат винтажный. Коннор постукивает пальцами по бедру, когда ритм усиливается и из динамиков над головой доносится голос Джона Леннона. Между нами повисает неловкая пауза, во время которой он напевает мелодию, глядя в окно, занимающее всю переднюю часть магазина.
— Мне нравится эта песня, — говорит он. — Я весь день зажигал под «Битлз». Они помогают мне прочистить мозги.
— Заметно, — я сажусь на табурет за стойкой и закидываю ноги на маленький деревянный выступ.
С тех пор как я заняла эту должность, поведение Коннора казалось мне странным. Но мне еще предстоит кое-что доказать, кроме того факта, что я, возможно, сумасшедшая. Все мои зацепки иссякли прежде, чем я смогла добиться хоть какого-то прогресса. Фред стал моей личной занозой в заднице из-за отсутствия полезной информации. Он даже пригрозил отстранить меня от расследования. Я должна что-то найти, даже если для этого придется усилить свою игру.
— У тебя сегодня были клиенты?
— Ага, — говорит Коннор. — Пожилая пара зашла около обеда. Они искали дорогу на Эбби-роуд. Вот что привело меня в такое настроение. В остальном у меня был довольно спокойный день.
Звонит мой сотовый с текстовым сообщением, звук снимает напряжение между нами. Разговоры с Коннором почти болезненны, как выдергивание зубов. У нас нет ничего общего, включая наши музыкальные вкусы. Я тянусь к сумочке и достаю телефон, улыбаясь имени на экране.
— Оставляю прилавок на тебя, — говорит Коннор. — Мне нужно возвращаться к работе. Можем заказать пиццу попозже, если хочешь. Я угощаю.
Я поднимаю взгляд на Коннора и улыбаюсь с закрытыми губами:
— Звучит заманчиво. Спасибо.
Как только Коннор исчезает в глубине магазина, я бросаю взгляд на текстовое сообщение от Итана.
И: Мне нужно с тобой увидеться. Мой член твердеет, как скала, при одной мысли о твоей киске. Поужинаем позже?
Я смеюсь, а затем хмурюсь от его слов, не потому, что я не хочу пойти, а потому, что я застряла здесь на остаток вечера.
М: Мне нужно работать до десяти.
И: Я заеду за тобой.
М: Не могу дождаться.
Обратный отсчет до возвращения Итана и Уилла в свою квартиру начался несколько дней назад. Мое сердце болит с каждым проходящим днем, с каждым затянувшимся обещанием Итана. Он хочет рассказать Уиллу о нас. Я тоже. Но мы оба боимся потерять его.
Я привыкла целовать Итана перед сном и завтракать с Уиллом по утрам. Я буду скучать по ним обоим по разным причинам. По крайней мере, у нас есть еще несколько дней вместе.
Дважды, за более чем два часа, Коннор выходил из подсобного помещения. Каждый раз он встречался с кем-нибудь на улице в течение десяти минут. В первый раз Коннор сказал, что побежал, чтобы купить газировку в аптеке, в другой раз — пиццу. Он возвращался из аптеки со спортивной сумкой через плечо и пиццей в руке.
Мы вместе съели несколько кусочков и болтали о виниловых пластинках и музыке семидесятых, и все это время я пыталась разузнать побольше информации о его бизнесе. Как обычно, у меня ничего не вышло. Коннор хорошо заметает следы. Или, по крайней мере, у него это неплохо получалось, прежде чем в парадную дверь вошел темноволосый мужчина лет тридцати с небольшим.
Одетый в черный костюм, облегающий его мускулистую фигуру, и белоснежную рубашку «Оксфорд», все в этом мужчине так и кричит о деньгах. Больших деньгах. Он проводит рукой по своим темным волнистым волосам и пристально смотрит на меня. Я не упускаю из виду, как он проводит языком по нижней губе, когда неторопливо подходит к стойке.