В этот момент в комнату вошла моя несостоявшаяся партнерша, чьими услугами я так и не воспользовался. На ней по-прежнему ничего не было. Или поленилась на себя что-нибудь набросить, или просто предпочитала ходить обнаженной. Во всяком случае, такое подозрение у меня появилось еще тогда, когда мы оказались с ней в комнате на первом этаже борделя. В руках моя темноволосая малышка держала поднос со стаканами, в которых плескалось виски. Под восторженные возгласы мужчин она стала обносить их этим горячительным напитком. Неожиданно замерев, девушка вдруг обвела взглядом комнату и нахмурила свое миленькое личико. Пристально посмотрев на каждого из мужчин, малышка еще суровее сдвинула бровки. У меня засосало под ложечкой: она явно искала меня.
Продолжив обход, девушка что-то сказала. В ее фразе я уловил слово «rubio», которое уже стало для меня ненавистным. Мужчины рассмеялись, но как-то натужно, видимо не найдя в ее вопросе ничего забавного. Что ж, я также в ее вопросе ничего забавного не нашел. С двумя оставшимися на подносе стаканами она подошла к генералу Лопесу и его собеседнику, который, взяв виски, положил свободную руку ей на грудь. Проститутка понимающе покивала, точно так же, как и мне в свое время. И этот ублюдок, решив, что девушка совсем не против такого обхождения, сжал ей грудь, надо сказать, довольно по-хамски, грубо. Взвизгнув, она сжалась в комок и уронила поднос с оставшимся последним стаканом виски. Затем, покусывая от боли губы и прикрывая обеими руками грудь, проститутка выпрямилась и отошла от громко хохочущего садиста. Ему явно доставляло удовольствие причинять другим боль, и я едва удержался, чтобы не выйти из своего укрытия и не врезать мерзавцу по его детородным органам.
Генералу, судя по всему, тоже не понравилось поведение его собеседника. Он взял того за руку и что-то резко сказал ему. В ответ садист с длинными баками только пожал плечами. Моя малышка все же подошла к ним, наклонилась и, опасливо озираясь на обидчика, подобрала с пола поднос и стакан, после чего вышла. Вскоре она вернулась и принесла генералу виски. Лопес, заслонив собой девушку от своего хамоватого приятеля, принял стакан и поблагодарил ее. Может быть, он и был прожженным бабником, но его поведение мне решительно понравилось. Был ли генерал неукротимым ловеласом или нет, для меня не имело никакого значения. Легко могу себе представить, что с ним будет, если он в компании высокопоставленных лиц, которые, судя по рассказам Амадора и Санчеса, были его друзьями, вдруг увидит фильм, из-за которого мне пришлось сюда пробраться. Мне по-человечески стало жаль генерала.
Тем временем моя малышка подошла к окнам, поплотнее задернула шторы и, что-то говоря по-испански, направилась к кинопроектору. На ее упругой груди я заметил синяки, оставленные рукой мерзавца. Еще две девушки вошли в комнату, и все, расположившись на кушетках и валявшихся на полу подушках, приготовились смотреть фильмы. Моя голая подружка, включив проектор, подошла к стене и выключила верхнее освещение. Стало темно. Теперь единственным источником света в комнате был яркий лучик кинопроектора. Чуть слышно жужжа, механизм протяжки привел в движение кинопленку, и на экране появились первые кадры.
Зная наверняка, что останусь незамеченным, я отодвинул от лица штору и впился глазами в экран. Правой ногой я нащупал розетку с воткнутой в нее вилкой, а левой — наступил на тянущийся от работающего кинопроектора провод, приготовившись тотчас обесточить его, если на экране вдруг появится графиня или хотя бы кадры, которые показывал мне Амадор. Я должен был выдернуть вилку из розетки прежде, чем генерал или кто-нибудь из компании успеет рассмотреть действующих лиц. Если раньше я больше думал о том, какую страшную роль может сыграть ролик кинопленки в судьбе бедной графини, то теперь мне не давала покоя мысль о том, какой удар получит Лопес, увидев свою обнаженную жену в объятиях любовника. Я вынул из кобуры свой кольт и замер в напряженном ожидании.
Фильм, с которого начался показ, оказался не тем, за которым я охотился, и тут я вспомнил о жестяной кассете в руке со шрамом. Похоже, эта принесенная кем-то кинопленка и была предметом моих поисков. К моему удивлению, фильм, кадры которого мелькали на экране, был отснят профессиональнее, чем я ожидал. Его незамысловатый сюжет вполне соответствовал запросам мужчин, пришедших посмотреть порнуху. Помигивающий свет луча кинопроектора, мягкое жужжание аппарата действовали завораживающе. Зрители, сидящие на кушетках и подушках, потягивали виски со льдом и чуть слышно перешептывались друг с другом. До меня долетали отдельные испанские слова, которых я, увы, не понимал.