— О Боже, — чуть слышно произнесла девушка и, прильнув губами к горлышку бутылки, перевернула ее дном вверх.
В ночной тишине раздались булькающие звуки. Затем Моник поднялась с места и, осторожно ступая, направилась ко мне. Я встретил ее на середине лодки.
— На, выпей, — сказала она, передав мне бутылку виски. — Тоже, наверное, хочешь.
Отпив виски, я вернул бутылку Моник, а та, сделав глоток, вновь протянула ее мне. Почти молча мы несколько раз передавали друг другу бутылку, пока я не обнаружил, что она пуста. Обе бутылки, из-под виски и минеральной воды, я выбросил за борт. Теперь мне стало совсем хорошо.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил я девушку.
— Великолепно, — слегка заплетающимся языком ответила та.
— Ты хоть поняла, что нас сегодня чуть было не убили? Правда, опасность еще не миновала, — с трудом шевеля губами, заметил я, — но меня это уже пугает не так, как раньше. — Помолчав немного, я продолжил: — Хотелось бы верить, что эти ребятишки остались на берегу. Жаль, что у нас нет весла. Слава Богу, что наконец-то выплыли на середину озера и теперь одни. Без преследователей.
— Как здесь тихо и спокойно, — мечтательным голосом произнесла опьяневшая девушка.
— Тихо и спокойно? Ха! Того гляди, начнут стрелять, а ты говоришь «спокойно». Ты что, не понимаешь, что нам все еще грозит опасность?
— Это даже романтично. Посмотри, луна выходит из-за туч. Правда, красиво?
— Просто потрясающе. Луна, видите ли, выходит. Только этого нам не хватает. Хорошо, что еще не взошло солнце!
— Боже, надо же сказать такую глупость. По ночам солнце не всходит.
— Ну да. Это ты у нас такая умная: неслась через весь парк с двумя бутылками. Ладно, мы оба хороши. Кстати, как нам отсюда выбраться? Ты не знаешь?
Она промолчала. Я бросил взгляд на берег, но ничего настораживающего там не заметил. Правда, было темно, и я с трудом различал окружающие предметы. Свет луны становился ярче. Я вновь посмотрел на Моник и, увидев, в какой непотребной позе она скрючилась на дне лодки, скривился.
— Ты бы сменила позу, — недовольно сказал я. — На тебя даже неловко смотреть.
— А как мне сидеть? И почему это моя поза тебя так раздражает?
— Не спрашивай, поняла? Если бы ты знала, что мне пришлось пережить за эту ночь... Прошу тебя, не сиди так.
— А по-другому в этой лодке и не сядешь. Ты что, думаешь, это... яхта? Здесь так неудобно.
— О Боже, — вздохнул я. — Тогда сиди, как тебе удобно, но только спокойно.
— Я же сказала тебе, что здесь неудобно, — промолвила девушка и, поерзав на дне лодки, сменила позу. — Вот, так немного лучше.
— Не лучше, а хуже, — возразил я. — Предупреждаю, не пытайся меня соблазнить. Другим, чтобы завестись, хватило бы и половины того, что ты здесь демонстрируешь. А я уже сегодня столько повидал, что... Послушай, черт возьми! Еще минута, и я прыгну в воду. Смилуйся, Моник. Ты что, специально это делаешь?
Девушка засмеялась:
— Ах-ах! Ты всегда такой осторожный и вроде бы ничего не понимаешь. Шелл, а как я смотрелась тогда в ванне?
— Ты же знаешь, я вошел без стука, потому что думал, что ты мертва. Но выглядела ты просто великолепно.
— Великолепно?
— Да. Просто потрясающе, — подтвердил я.
Теперь ее заигрывания перестали казаться мне такими вызывающими.
— Шелл, разве тебе не кажется забавным, что мы с тобой вдвоем... в ночном парке... в лодке? — томным голосом проворковала Моник.
— Ты это называешь лодкой?
— Да. В лодке... и наедине. Ты мог бы, по крайней мере, поцеловать меня, но почему-то этого до сих пор не сделал. А я вижу, тебе очень этого хочется. Так не стесняйся!
— Послушай. Неужели ты не можешь сменить позу? Я уже пытался все тебе объяснить. А кроме того, если я начну тебя целовать, лодка перевернется.
— Какие глупости, — сказала она и, поджав под себя колени, наклонилась ко мне. — Мне так хорошо... Ну, хоть чмокни меня в щеку.
— Ладно, чмокнуть могу. Но не больше, а то точно окажемся в воде.
Окончание фразы я произносил, уже чувствуя, как губы Моник впились в мои. Ее поцелуй оказался точно таким, каким я себе его и представлял — пылким и сладким. Глаза ее горели страстным огнем. Губы, бедра, да что там бедра — все тело девушки трепетало от желания. Слившись с ней в поцелуе, я почувствовал, как закачалось на воде наше каноэ, и понял, что теряю над собой всяческий контроль.
Затем девушка, мурлыча мне в ухо, стала водить по моей шее своими жаркими, словно раскаленное железо, губами.