— Одежда еще не просохла, — оправдываясь, сказал я Моник, которая сидела на кровати.
Она пристально посмотрела на меня:
— А ты одеваться и не собирался. Так ведь? И, выйдя из ванной, набрасываться на меня тоже! Ты вообще не собирался ничего делать!
— Не впадай в истерику. Я...
— Там, в отеле «Дель Прадо», ты без стука вломился в ванную и застал меня голой! И тоже ни на что не решился! А на озере в лодке? Это же стыдно вспомнить! — сверкая глазами от злобы, выкрикнула Моник, стараясь уязвить мое мужское самолюбие.
— Успокойся, дорогая, — с улыбкой сказал я. — Я же никуда не ухожу. Я с тобой.
— Ты это серьезно?
— Конечно. Я совсем не шучу.
Девушка подозрительно посмотрела на меня, и ее лицо подобрело.
— Так-то лучше, — сказала она, бровь ее выгнулась дугой, а кончик языка опять выпятил щеку.
— Согласен, там на озере я вел себя несколько грубовато. Наверное, некоторые мои слова показались тебе неприятными. Пойми, в каком нервном напряжении я находился. Но сейчас мы не на озере... — оправдываясь, сказал я. — Так мы сможем остаться друзьями?
Моник облизнула нижнюю губу, вопросительно посмотрела на меня и наконец улыбнулась.
— Наверное, сможем, — ответила она, затем поднялась, сбросила с себя полотенце и, плюхнувшись обратно на кровать, добавила: — Во всяком случае, попробуем.
Глава 11
Я неожиданно проснулся. Тело было покрыто холодным потом, скомканная простыня, под которой я спал, ночью сползла и валялась у меня в ногах. В полудреме передо мной все еще мелькали какие-то мрачные тени непонятно каких существ. Короче, мне приснился кошмарный сон: будто я нахожусь в стерильной, сверкающей белизной лаборатории, заставленной ретортами с изогнутыми горлышками, громадными стеклянными пробирками, зажженными горелками Бунзена и огромными колбами, наполненными тягучей жидкостью коричневатого цвета. Эта омерзительного вида маслянистая жидкость пузырилась и противно булькала. Над ее кипящей поверхностью вились густые струи пара, похожие на жирных белых червей. Между столами вразвалку бродили косматые обезьяны. В центре лаборатории на одном из столов, окутанная клубами пара, лежала голова генерала Лопеса. На залитом кровью виске зияла дыра, из которой на стол, а потом на пол медленно сползали мозги, словно раскаленная серовато-красная лава. Ну, прямо как на картине Сальвадора Дали.
Рядом со столом с окровавленной головой стоял доктор Баффингтон, гигантского роста, раза в два раза выше, чем в действительности. Внимательно наблюдая за вытекавшим из отсеченной головы серым веществом, он периодически поглядывал то на одну, то на другую обезьяну, которые находились по обе стороны от него. Худенькая, размером с куклу девочка, соединив руки, танцевала рядом. Она вращала своими черными глазами и, словно задавая ритм этому странному танцу, покачивала головкой. На полу в углу комнаты молча лежала Бафф. С лицом цвета белого мрамора и глазами, похожими на сваренные вкрутую яйца, она тупо смотрела перед собой.
Сильно качаясь, обезьяны сновали по лаборатории и натыкались на столы. Стоявшие на них колбы и прочая стеклянная посуда бесшумно сотрясались. Затем животные стали падать одно за другим. Скрючившись и дергаясь в судорогах, они принялись кататься по полу, постепенно превращаясь в какую-то мерзкую, гниющую на глазах массу. Коричневая жидкость вздувалась пузырями и нескончаемым вязким потоком медленно вытекала из колб. Мозги, вылезавшие из головы генерала Лопеса, пульсировали и были похожи на серо-красную змею, заглотившую добычу.
Сев на постель, я провел рукой по холодному лбу и подернул плечами. Рядом безмятежно спала Моник. Поднявшись с кровати, я умылся, оделся и осмотрел свой кольт. Мне следовало бы проверить его перед тем, как ложиться спать, но он оказался в полном порядке, даже не поржавел. Затем я разбудил девушку. Она сонно поморгала глазами и потянулась.
— Ой! Неужели я спала? — удивленно воскликнула она, затем снова похлопала ресницами и нахмурилась. — Э-э-э, а ты что-то неважно выглядишь.
— Мне приснился сон. Кошмарный. Так что я еще под его впечатлением. Послушай, мне надо идти. Хочешь поесть или еще поспишь?
— Посплю, — сладко зевнув, ответила Моник. — А ты куда?
— Пока еще не решил, но ты отсюда никуда не уходи. Оставайся в номере, а я тебе позвоню, — сказал я и тут вспомнил, что наш номер без телефона. — Я хотел сказать, что как только освобожусь, так сразу же вернусь, — исправился я. — Увидимся позже, дорогая.