Я устало сомкнул веки и закрыл лицо ладонями. Мне надо было собраться с мыслями. Так, Амадор выходил из-за угла — значит, до этого он находился в своей квартире. Характер раны свидетельствовал о том, что он или упал, или кто-то ударил его по голове тупым предметом. Встав с колен, я вытащил кольт и завернул за угол. Дверь в квартиру Амадора была открыта. Держа пистолет наготове, я, неслышно ступая, подошел к двери, но сквозь зияющий проем никого в квартире не увидел. Войдя внутрь, я обследовал все комнаты — в них также никого не было. В передней валялся опрокинутый стул, рядом с которым на ковре темнело небольшое пятно. Опустившись на колено, я потрогал его пальцем. Это была кровь. Очевидно, именно здесь и упал Амадор. Но при падении на ковер он не мог так сильно пораниться. Его явно ударили по голове, и только после этого он упал.
Неожиданно в нескольких дюймах от кровавого пятна на ковре я увидел, как что-то блеснуло. Я склонился ниже — это были матовые осколки тонкого пузырька или пробирки с остатками жидкости на них.
Внезапно у меня перед глазами все закружилось. Я быстро поднялся и несколько раз встряхнул головой. Головокружение ненадолго прошло, а потом началось снова. По коже пробежали мурашки, а на лбу выступил холодный пот. Я сильно сжал веки, потом открыл их и потрогал лоб рукой. Ладонь оказалась мокрой. Оттопыренный мизинец на руке слабо подергивался, словно в тике, другие пальцы были неподвижными.
Какое-то наваждение, подумал я, и тут же ощутил слабость во всем теле и приступ тошноты. Это произошло неожиданно и безо всякой на то причины. Мне стало немного страшно. Головокружение усилилось, сердце в груди забилось, в висках застучало. Что со мной творится? С чего бы это? Я попытался прогнать охвативший меня страх, но он продолжал усиливаться. Внутри у меня похолодело. Казалось, моя кожа, горло покрываются инеем. Стало трудно дышать. Я посмотрел на поблескивавшие на ковре осколки стекла. Прислонившись спиной к стене, я уперся в нее обеими ладонями. Я снова потряс головой, однако вместе с головокружением прошло и четкое восприятие реальности. Вместо них пришло ощущение сильной тревоги. Неожиданно в памяти всплыло перекошенное лицо умирающего Амадора, в глазах которого застыл ужас. Страшный вид мертвеца, кошмарный сон, который я видел прошлой ночью, и жуткие рассказы доктора Баффингтона о симптомах, которые проявились у него после того, как он надышался парами своей гадости, о подопытных обезьянах — все слилось в моем сознании воедино.
Я не мог ни о чем думать. Ощущение было таким, будто мой мозг заиндевел и отказывается работать. Я уже не мог различить, что было сном, а что происходило в реальности. Подавляющий волю страх продолжал расти во мне. Прилагая отчаянные усилия, от которых у меня даже перекосило рот, я пытался ему воспротивиться. Вдруг до меня дошло, что я стою посередине комнаты со сжатыми добела кулаками и что мое состояние точно такое же, как и у Амадора перед смертью.
Держась за стену, я огромным усилием воли заставил себя добраться до двери, выйти в коридор и пройти по нему. Скованное будто морозом тело почти не слушалось. Казалось, холод проник даже в мои кости. Зайдя за угол, я снова увидел на полу труп. Амадор лежал неподвижно, вытянув руки вдоль тела. Рот его был открыт, нижняя губа отвисла, а наклоненная набок голова почти касалась плеча. Меня охватил внезапный приступ тошноты, и я отвел от трупа глаза. Осторожно ступая, я прошел мимо тела Амадора. Хотелось бежать отсюда как можно быстрее, но мышцы не подчинялись воле.
Едва я добрался до лестничной клетки, как услышал возбужденные голоса. Перегнувшись через перила, я посмотрел вниз, и вновь перед моими глазами все закружилось. Было такое ощущение, будто кто-то с огромной силой тянет меня на цементные ступени. Когда головокружение немного прошло, я смог разглядеть внизу, у стола консьержки, группу людей, по-видимому квартиросъемщиков, среди которых находилось несколько полицейских. Снаружи, на улице, раздавался вой сирены, вероятно «скорой помощи». Вскоре я смог разглядеть мужчину в полицейской форме, стоящего рядом с консьержкой. Это был Эмилио. Капитан Эмилио.
Увидев, что он отошел от консьержки и начал подниматься по лестнице, я отпрянул от перил и, насколько позволяли силы, побежал по коридору. Он не должен меня увидеть — это была первая мысль, которая пришла мне в голову. Добежав до выхода на черную лестницу, я быстро спустился по ней и оказался на улице. Там я сразу почувствовал себя лучше. С минуту я еще стоял, прислонившись к стене дома. Сердце бешено колотилось в моей груди, дыхание было частым, голова еще продолжала кружиться. Это от страха и быстрого бега, попытался внушить себе я, но ноги мои были ватными, а колени подкашивались.