Остановив такси, я попросил водителя провезти меня по улице мимо дома Амадора со стороны парадного входа. В машине от ветерка, обдувавшего меня через открытое окно, тошнота стала постепенно проходить. Как только мы выехали на улицу Сарагосы, напротив подъезда я увидел несколько полицейских автомобилей и машину «Скорой помощи». Судя по надписи, машина принадлежала американо-британскому госпиталю Эй-би-си. Помня, что Бафф из отеля «Дель Прадо» была увезена именно на такой машине, я велел таксисту проехать дальше и остановиться в квартале от дома Амадора. Эта машина «Скорой помощи», которая, скорее всего, была подставной, могла навести меня на след Баффингтонов.
Вскоре из подъезда с носилками, на которых под белой простыней лежал труп Амадора, вышли два санитара. Они направились к машине. Рядом, как обычно, собралась толпа зевак, вытягивающих шеи и пытающихся через головы друг друга разглядеть, кто там на носилках. Следом за санитарами из дома появились полицейские, которые тут же расселись по машинам.
Когда автомобильная кавалькада тронулась с места, я сказал своему водителю:
— Поезжай за «скорой».
Хоть я теперь и знал, что произошло с Амадором, отчего он погиб и в чем причина моего внезапного недомогания, мне все же не терпелось удостовериться, прав ли я.
Войдя в госпиталь, я, стараясь быть незамеченным, остановился в начале длинного коридора. Вдыхая резкие запахи эфира и прочих медицинских средств, традиционных для больницы, я наблюдал из своего угла за капитаном Эмилио. Он сидел на стуле, приставленном к стене рядом со стойкой регистратуры. С его левого бедра свисала кобура с огромным револьвером.
Именно сюда, в госпиталь Эй-би-си, был доставлен труп Амадора. Сюда же один на своей полицейской машине приехал и капитан. Я видел, как он кинулся навстречу вышедшему в коридор врачу, перебросился с ним парой фраз и снова уселся на свое место. Доктор, с которым он только что переговорил, был мне знаком. Он был англичанином, и звали его Джеймсом. В первый свой приезд в Мексику я обращался к нему за помощью в связи с расстройством желудка, и тогда он после пятнадцатиминутной беседы выписал мне пару лекарств от этой обычной для туристов хвори. Так что ему было известно, что я детектив из Лос-Анджелеса, если он, конечно, вообще помнил нашу встречу. Не дойдя до меня футов двадцать, доктор скрылся за дверью отделения, куда завезли каталку с трупом. Я решил во что бы то ни стало переговорить с доктором Джеймсом.
Пока он занимался телом Амадора, что заняло более часа, я не спускал глаз с капитана Эмилио. Едва доктор появился в дверях, я бросился к нему.
— Извините, доктор Джеймс, — обратился я к врачу.
— Слушаю вас, — ответил он и внимательно посмотрел на меня.
Доктор был низеньким мужчиной с суровым лицом, с которого не сходило выражение озабоченности. На его белом халате я заметил пятна крови.
— О, здравствуйте, мистер...
— Скотт, доктор. Амадор был моим близким другом. Вы, вероятно, производили вскрытие...
— Извините, — печально покачав головой, сказал доктор. — Когда его привезла «скорая», было слишком поздно. Офицер полиции, доставивший его к нам, по ошибке полагал, что, может быть, есть шанс спасти его, но, увы, вашего друга привезли к нам уже мертвым.
— А почему в госпитале находится полицейский? Я имею в виду того капитана.
Доктор, явно не понимая, почему меня интересуют подобные вопросы, внимательно посмотрел на меня.
— Кстати, вы и сами выглядите неважно. Вы, часом не больны? — спросил он.
— Со мной все в порядке. Зачем здесь полиция? Вы не против того, что я задаю вам такие вопросы?
— Совсем нет. Не волнуйтесь. В том, что здесь полиция, нет ничего необычного. Капитан Эмилио ждет письменное заключение результатов вскрытия. Поэтому я сразу же и занялся трупом. Простите, мне, наверное, не следовало бы вам об этом говорить.
— Не стоит извиняться, доктор. При слове «вскрытие» меня не мутит. Ну и как? Вам удалось установить причину смерти?
— Пока нет. Видите ли, это какой-то особый случай. Мне надо будет проконсультироваться с другими специалистами.
— Доктор, когда станет известно, от чего скончался мой друг, сообщите, пожалуйста, об этом мне, — попросил я его, уже не смущаясь своей напористости.
Доктор Джеймс снова внимательно посмотрел на меня и прищурился:
— То, что я увидел при вскрытии, поражает. В своей практике я еще с таким не сталкивался. Крайне удивлен тем, что произошло с вашим другом. У него сильно повреждена нервная ткань, особенно проводящая система. Необходимы дальнейшие исследования. Некоторые нервные центры у умершего полностью разрушены.