Капитан тем временем издал стон. Я посмотрел на него и стал ждать, когда он окончательно придет в себя. Вскоре Эмилио открыл глаза и обвел взглядом салон машины. Предоставив ему возможность немного поскулить, я резко сказал:
— Замолкни, Эмилио. У меня для тебя кое-что припасено. Кстати, твое же.
С этими словами я поднес зуб капитана к его лицу. Судя по выражению глаз Эмилио, он не понял, что ему показывают, и я, зажав зуб большим и указательным пальцами, еще ближе поднес его к выпученным глазам капитана.
— Не узнаешь, bastardo? Это зуб. И не просто зуб, а твой, выбитый, очередной. Итого их уже три. Так что мне осталось выбить тебе еще двадцать один.
Боже, какую отборную испанскую брань мне довелось тут услышать!
Дождавшись, когда фонтан ругательств изо рта полицейского поутих, я продолжил:
— С остальными зубами придется повозиться, но я никуда не спешу. На каком по счету зубе ты собираешься ответить на мои вопросы?
Капитан пошевелил во рту языком, явно желая удостовериться, что зуб, который он видел у меня в руке, действительно его. Я подождал немного, а потом занес тяжелый револьвер у него над головой.
Полицейский плотно сжал губы, захрюкал и начал крутить головой, стараясь увернуться от удара.
— Послушай, Эмилио, не глупи. Не вынуждай меня бить тебя.
Он замер и испуганно посмотрел на меня. Удар револьвером 45-го калибра пришелся Эмилио по зубам. Я не собирался выбивать ему еще один и ударил его слабо. Затянувшаяся рана на его губе, разбитой мною накануне вечером, лопнула. Из нее брызнула кровь, которая струйкой потекла по его подбородку, затем по шее.
— Ради Бога, пощадите, — взмолился капитан.
— Отвечай, Эмилио. Только не лги.
Испуганно глядя на меня безумными глазами, он молча облизнул свои окровавленные губы. Я снова поднял револьвер над его лицом.
— Я все расскажу! Обещаю! Пожалейте...
— Хорошо. Только учти, как только соврешь, снова получишь по зубам. А теперь слушаю.
— Что вы хотите узнать?
— Для начала — коммунист ты или нет? Так ты, Эмилио, член компартии?
— Si, — помедлив, произнес он со свистом.
— Где доктор Баффингтон и его дочь?
— Я не... Подождите, сеньор! Пожалуйста, не бейте меня. Я вас не обманываю. Я многого не знаю, клянусь вам.
У меня вновь закружилась голова, лицо Эмилио поплыло перед моими глазами. Затем все стало нормально.
— Продолжай, — приказал я.
— О них я ничего не знаю, — ответил он и поспешно добавил: — В тот вечер, когда вы были с доктором, я получил приказание от Бельчардо нейтрализовать вас. Вы могли бы помешать ему выкрасть доктора.
Пока капитан делился со мной известными ему подробностями, он все время с опаской поглядывал на револьвер.
То немногое, что я узнал от него, только подтвердило мои предположения: Эмилио должен был упечь меня в тюрьму, а Бельчардо — заняться доктором Баффингтоном. Капитан незадолго до того, как я вышел к Бельчардо на улицу, вызвал наряд полиции. Потому-то Бельчардо и просил Сариту передать нам записку ровно в шесть.
— А зачем убили Амадора?
— Не знаю. Я слышал, что кого-то собираются ликвидировать, и довольно необычным способом, но я и не подозревал, что речь идет об Амадоре. Мне было поручено расследовать эту странную смерть и получить медицинское заключение.
Как все ловко придумано, подумал я, ведь лучше капитана полиции с подобным заданием никто бы не справился. Эмилио действительно не следовало знать, кто убьет Амадора. Он был пешкой и знал только то, что положено. Дальше выбивать из него какую-либо информацию было бесполезно, да и дальнейшие подробности плана особого интереса не представляли. Коммунисты в своей подпольной деятельности придерживались строжайшей конспирации, использовали систему паролей, а инструктаж получали на тайных встречах.
О том, что генерала Лопеса собирались убить, капитан ничего не слыхал. Как рассказал Эмилио, он, узнав о том, что меня по указанию генерала освобождают из тюрьмы, тут же набрал номер телефона, которым разрешено было пользоваться только в экстремальных случаях. Когда на другом конце провода ему ответили, он извинился, сказав, что ошибся номером. Затем снова набрал тот же номер, извинился и опять повесил трубку. Вскоре ему перезвонили, и лишь тогда капитан передал сообщение. Кто звонил, ему неизвестно. Это все, что он знал. Ну, а о том, что произошло после этого телефонного звонка, красноречиво говорил пластырь, прилепленный на моей шее.
— Эмилио, следующий вопрос очень для меня важен. Постарайся сказать правду. Кто такой Кулебра и где находится его центр, то есть база?