– Ты не читаешь, – заметил Командор.
Она кивнула. Командор оторвался от настройки приборов, чтобы внимательно присмотреться к Сове.
– Что происходит, Сова? У меня такое впечатление, что ты не хочешь этого знать.
– Да, – кивнула она, отворачиваясь, – я не хочу этого знать.
– Почему?
Командор развернул кресло и придвинулся вплотную к Сове.
– Выкладывай! – приказал он.
– Мне не нравится читать о том, что во мне не так, как у людей! Это все равно, что читать собственную историю болезни. Или, хуже того, протокол вскрытия!
Командор нагнулся и, как в детстве, уперся лбом в ее упрямую голову.
– Совище, – подозрительно глядя на нее исподлобья, протянул Командор, – ты несешь ерунду. Ты не больна. Но что плохого в том, что ты будешь знать? Нельзя все время от этого прятаться.
– Я не прячусь!
– Прячешься. Ты не хочешь знать.
– Правильно. Я не хочу быть такой! И ничего не могу изменить.
– Но если мы не можем это изменить, нам придется научиться видеть в этом положительную сторону.
– В этом нет положительной стороны! – отрезала она.
– Сова, ты просто не хочешь ее видеть. Ты мне только что прочитала, что твои клетки не подвержены старению. Представь, тебе подарили практически вечную жизнь.
– Я не просила, чтобы мне дарили вечную жизнь!
– Лорис рассказывал, что у тебя ускоренная регенерация. Что на тебя не действуют лекарства, но ведь и яды на тебя тоже не действуют.
– Ну, и кому надо меня травить?
– Я слышал от Лориса, что ты за пять минут неизвестно как зарастила ему дырку в шкуре. Он мне показывал отпечаток твоей ладони! Ты можешь то, чего не могут другие. Что в этом плохого? Может быть, в этих отчетах написано о том, что ты еще можешь. А ты не хочешь этого знать.
Сова вздохнула.
– Ладно, – недовольно согласилась она. – Я захочу это знать. Но меня это все равно раздражает.
Только тогда Командор отодвинулся и с хулиганским блеском в глазах спросил:
– Слушай, а если я порежу палец, ты его зарастишь?
Сова фыркнула, и, не выдержав, все-таки рассмеялась:
– Давай не будем проводить экспериментов, а?
– Почему же? Мы притащились в такую даль именно для того, чтобы проводить эксперименты. А ты не хочешь мне помочь. Ведь это шанс что-то узнать и о тебе. Между свойствами твоего организма и этой аномальной системой должна быть какая-то связь. Что-то происходит с материей, которая оказывается в зоне этого взаимодействия. И Орден тоже должен был искать ответ на вопрос: что именно? Жаль, что у меня не было этих материалов раньше.
– Ну, раньше мы бы не стали их красть.
– Если ты думаешь, что я буду испытывать угрызения совести по поводу кражи, то ошибаешься, – Командор фыркнул. – Орден всю жизнь паразитировал на земной науке. Сами бы они и закона тяготения не открыли!
За два часа она успела пересказать Командору несколько отчетов своими словами. Он наотрез отказывался слушать все подряд. Сова на собственной шкуре почувствовала всю сложность работы аналитиков: мало понять, о чем написано, нужно вычленить главное, сложить мозаику основных выводов в единую картину и подать ее под острым логическим соусом.
– Они утверждают, что мне нельзя бывать на окраинах! – с возмущением сообщила она, закончив чтение очередной страницы.
– Почему?
– Если я правильно поняла, предполагается, что в торговой фактории я открывала какие-то энергетические каналы. Какие-то антигравитационные поля, какие-то прорывы.
– Это не какие-то поля и прорывы! – Командор бросил на Сову возмущенный взгляд. – Это как раз то, над чем я работаю – теория антигравитации. И что?
– Они подозревают, что, поскольку антигравитационные силы на окраинах галактики сильнее, мне нельзя тут бывать. Торговая фактория как раз на окраине, и там эти прорывы случались дважды.
– Лорис говорил, что это происходит тогда, когда ты смотришь в зеркало. Мне всегда казалось, что это какое-то провинциальное суеверие.
– Это происходит тогда, когда я злюсь. Или нервничаю. Зеркала тут, наверно, ни при чем. Смотрелась же я в них и до этого, и после.
– Значит, они проверяли действие остаточного антигравитационного поля в твоих каналах и его влияние на материю, – уточнил Командор после очередного прочитанного вывода. – Отлично! Жаль, что я не участвовал. Надо же: «переориентации первоначального положения зараженных частиц...» Я подозреваю, что изменение твоего организма – тоже следствие какого-то воздействия. Но ведь человек – не элементарная частица, он несколько сложнее устроен. Стало быть, и воздействие куда разнообразнее.
– Куда уж разнообразнее! – буркнула Сова.
– Да, знаешь, я вот все думал, почему это произошло только с тобой? Почему из пяти человек экипажа все остальные остались прежними?
– И что?
– Я быстро понял, что понятия не имею, остался ли я прежним. Результаты воздействия не обязательно должны быть одинаковыми и такими очевидными, как у тебя. Я взял с собой из лаборатории кучу оборудования, потому что я сам толком до конца не понимаю, что измерять. С чего с нами должно быть легче медикам?
– Ты меня утешил, – прыснула Сова. – Тебе осталось сказать, что я – результат не слишком удачного эксперимента. Первый блин. Чего-то там у твоей разумной темной энергии не получилось с воздействием. Напортачила она немного.
– Наоборот, эксперимент-то как раз удачен. Ведь это воздействие не разовое. Ты каким-то образом активируешь прорыв этой энергии и взаимодействуешь с этими прорывами.
– Это не я – с ними, а они – со мной! – возмущено возразила Сова. – И я их об этом не просила!
– Не суть, – отмахнулся он. – Представляешь, сколько энергии нужно было затратить, чтобы переориентировать положение базовых частиц материи по отношению к гравитационному полю планеты? За считанные секунды. Сколько времени существует этот твой открытый канал? Лорис говорил – не больше минуты. Да, я понимаю, почему они так тебя боятся. Ты для них – ходячий разносчик огромного количества неизученной энергии, выброс которой непредсказуем.
– И ты туда же! – обиженно надулась Сова.
– Не сбивай меня с мысли! Между тобой и пропадающими кораблями должна быть какая-то связь. Антигравитационной энергии во много раз больше, чем обычной, которую мы можем измерить, и уже одно это настораживает. Корабли пропадают и появляются за очень короткое время, так, будто кто-то целенаправленно открывает энергетический канал, подобный твоему, и с дикой силой выхватывает из нашего мира конкретный вид материи. А потом возвращает ее обратно, но уже в измененном состоянии. И это происходит периодически, когда эта планета проходит определенный участок своей орбиты. Мало того, что в этой планетной системе имеется статичная гравитационная аномалия. Любопытно, что происходит тут в момент прохождения этого участка орбиты! Осталось ждать пару часов. Я почти закончил настройку. Сейчас я включу двигатель, и мы попробуем сесть на планету.
– Что ты собираешься измерять?
– Сова, если бы я знал, что именно! Все! Скорость, гравитацию, вес корабля. Твои ощущения, в конце концов! Не думаешь же ты, что я смогу тебе что-то объяснить прямо по ходу дела, пока оно будет происходить? Сейчас главное – собрать факты об аномалии, а объяснять я их буду потом, в кабинете. И подозреваю, что не один год. Знаешь, не так уж давно высказывались предположения о существовании в пространстве неких гравитационных трещин. Разломов. Всякий раз, когда наука не может что-то внятно объяснить, она придумывает красивое название – и на некоторое время это нас успокаивает. Вдруг в этой части планетной орбиты есть такая трещина? Но для любой гипотезы нужны факты.
Корабль, как всегда при запуске двигателей, слегка дрогнул и медленно пополз вниз, к планете.
– Знаешь, давай-ка сразу наденем скафандры. Черт его знает, что там может случиться на поверхности.
Сова включила все мониторы внешнего обзора.
– Какая странная планета... – сверяясь со справочником, сообщила она.