– Не против, – отвечаю.
Мужчина кивает, достает из кармана металлический портсигар, из него сигарету с коричневым фильтром. Щелчок зажигалки – и я ощущаю сладкий, шоколадный запах. Даже самой хочется закурить. Я раньше баловалась, так, за компанию.
– О чем вы хотели поговорить, Елизавета Вагнеровна? – спрашивает адвокат.
Я морщу нос и прошу:
– Можно просто Лиза.
– Хорошо, Лиза, – соглашается мужчина и выпускает облака ароматного дыма. Я не отстраняюсь, стою близко и начинаю:
– Как я понимаю, такое условие Вагнер поставил из-за меня...
– Он подозревал, что вернувшись, вы снова захотите уехать, – кивает Максим Иммануилович. – А Вагнер Самвелович хотел, чтобы вы помирились с родными.
– А вы в курсе почему мы поругались? – фыркаю я.
– В общих чертах. И лишь с одной стороны. А их, в каждой ситуации, минимум две.
Снова фыркаю. Действительно, сторон всегда две, как у медали. Но мало кому интересно и важно знать другую. Особенно если ты уверен, что твоя сторона – правильная.
Мне совсем не интересно что знает адвокат. Но по его глазам вижу, что ему интересно узнать обо всем из моих уст. Послушать мою версию.
И здесь я дергаюсь настороженно, потому что слышу как открывается стеклянная дверь. Кто-то решил нас проверить? Или подслушать?
Не оборачиваюсь, но прислушиваюсь и тихо спрашиваю:
– А если бы я не вернулась – подобного условия бы не было?
– Не могу знать, – качает головой адвокат и сосредоточенно курит, распространяя вокруг нас сладкий дым.
Кожей чувствую как кто-то стоит сзади. Любопытство не порок, конечно, но это уже наглость.
Что ж, кому-то хочется услышать наш разговор? Пусть слушает.
– А как вы вообще меня нашли? – решаю я спросить то, чего меня больше всего интересует.
– Это было сложно, – едва заметно усмехается Максим Иммануилович, – в последний раз ваш паспорт засветился шесть лет назад, когда вы покидали город. И все. Дальше пустота. Словно вы исчезли. Так же и с номером телефона, который был на вас зарегистрирован. Вы очень хорошо спрятались, Лиза, – он снова усмехается и я невольно тоже. – Но потом я вспомнил, как Вагнер Самвелович мне рассказывал, что вы звонили ему раз в год. На его день рождения. Я пробил всех ежегодно звонивших, постепенно отбрасывая зарегистрированные номера родственников и партнёров моего клиента, и лишь два номера показались подходящими. Я позвонил на оба. Первый абонент оказался заблокирован, а по второму мне ответили вы, – мужчина делает глубокую затяжку, сигарета тлеет на глазах почти до самого фильтра. – Все это, к сожалению заняло время. Планировалось найти вас раньше. Но, лучше поздно, чем никогда.
– Очень жаль, что я не узнала раньше, – вздохнула я, – и не проводила отца в последний путь.
– Не думаю, что он на вас в обиде.
Я отвожу взгляд, задумчиво смотрю на гладь воды в бассейне.
Несмотря на то, что я звонила отцу инкогнито, скрывая свой левый номер, Максим Иммануилович смог его вычислить. А значит мог и отец. И мог звонить мне сам.
Но он принял мой выбор.
И от этого сейчас так щемит в груди.
– Спасибо, – искренне говорю адвокату. Он кивает, стряхивая пепел, после чего сильно сжимает фильтр, оставшийся от сигареты.
Я разворачиваюсь и делаю шаг к дому. Слышу как адвокат идёт за мной.
Стеклянная дверь открыта, и скорее всего некто, особо любопытный, опередил нас буквально на несколько секунд. Торопился, и дверь не закрыл.
Вхожу в дом и оглядываясь, пытаясь понять, кто из присутствующих мог быть свидетелем нашего разговора с адвокатом.
Все здесь, в гостиной. И все выглядят спокойно и невозмутимо. На меня никто не смотрит. Никто, кроме Ншана, да и он делает это бегло.
А я подхожу к столику, звучно наливаю вино в два бокала и устраиваюсь на диване, рядом с одинокосидящим Ншаном. Он даже удивляется, что я решаю сесть к нему так близко.
– Как дела? – совершенно спокойно спрашиваю я и протягиваю парню один из бокалов. Ншан не пил за столом и когда все переместились на диван тоже пить не стал. И мне казалось, что парень просто стесняется. Неуютно ему быть здесь. Потому что все, нарочно или случайно, его словно игнорируют.
А это нечестно. Ншан такой же наследник Вагнера как и все, кто находится здесь.
– Нормально, – кивает Ншан и, хоть и с сомнением, но берет из моих рук предложенное.
Я громко ударяюсь своим бокалом об бокал Ншана и делаю большой глоток. Вино сухое, но не кислое. Очень даже вкусное. Ншан следует моему примеру, но отпивает совсем чуть-чуть.
Киваю на столик и начинаю обычным тоном расспрашивать у парня где он так научился реставрировать мебель.