А я, громко попрощавшись, ухожу с кухни.
Здесь, недалеко, раньше была церквушка. Небольшая, деревянная. Вряд ли она исчезла, место то святое. И красивое.
Решаю сходить туда, и свечку поставить, ну и заодно немного прогуляться по родным сердцу местам. И для такого похода надеваю лёгкое платье, длиной до колен. Вот платка у меня нет. Не ношу я такие головные уборы.
Возвращаюсь на кухню, где Гаяне, к счастью, уже нет.
– Есть в доме платок, лёгкий какой-нибудь? – спрашиваю я Глаши.
Она удивленно переводит на меня взгляд:
– Так ты что, правда в церковь собралась?
– Правда, – киваю я.
Глафира Николаевна внимательно разглядывает мой наряд. Весьма скромный, кстати.
– Сейчас дам тебе платочек, есть у меня прямо под цвет твоего платья, – улыбается Глаша и уходит с кухни. Возвращается быстро и несёт мне голубой платок, тонкий и почти прозрачный.
– Спасибо, – забираю я платочек и убираю его в сумку.
– Ты в нашу пойдёшь? – интересуется Глафира и замирает у одного из шкафчиков. – Ту, что здесь недалеко?
– Да, заодно прогуляюсь до моря.
Глаша открывает дверцу и достаёт пакет с мукой:
– Вот, отдай Марии, она там работает, худенькая, с рыжей косой, скажешь, что от меня.
Глава 12
Дом покидаю через главный вход, никого из обитателей дома не встретив.
Иду несколько минут по улице, а затем у старого дома сворачиваю на узкую тропинку. Пробираюсь через заросли вглубь и вскоре выхожу на тропинку чуть пошире. Уже отсюда пахнет морем и слышны тихие крики чаек. Вдыхаю полной грудью и дальше двигаюсь по привычном мне когда-то маршруту. Удивительно, тропинка сохранилась и по ней, по всей видимости, до сих пор ходят.
Вскоре я вижу деревянный пик церквушки. Она стоит на пригорке, среди густых зарослей многовековых деревьев, практически на берегу моря. Ускоряюсь и вскоре уже стою перед резным, деревянным крыльцом.
Достаю из сумки платок, надеваю его на голову, чуть небрежно, и поднимаюсь по трём скрипучим ступенькам.
Дверь нараспашку и в нос сразу же ударяет такой ненависитный мне когда-то запах. Ладан. Я его почему-то ужасно не любила. Сейчас этот запах мне уже не кажется таким противным. Даже, вроде, наоборот.
Церковная лавка находится внутри, совсем крошечная, всего лишь один прилавок. Покупаю свечку, одну, и только потом вспоминаю о просьбе Глаши. Смотрю на девушку за прилавком – рыжая, длинная коса выглядывает изпод чёрного платка.
– Вы Мария? – спрашиваю я, девушка кивает. – Глафира Николаевна просила вам передать, – я отдаю девушке пакет с мукой.
– Спасибо, – кивает она.
А я отхожу от лавки и иду в сторону закутка, к канону. Рядом с ним, на стене, висит табличка с текстом. Читаю его про себя несколько раз, чувствуя при этом влажность на глазах. Думаю о Вагнере. Жалею о потере и желаю мира его душе. А затем зажигаю фитиль от стоящей на каноне поблизости свечи, и ставлю рядом свою. Но сразу не отхожу. Стою несколько минут, опустив голову и уставившись на свечи.
В какой-то момент пламя свечей колышится и я слышу женский голос:
– Вы Лиза?
Оборачиваюсь, за моей спиной стоит Мария, теребя кончик толстой косы.
– Да.
– Глафира Николаевна часто приходит, – сообщает она тихо. – И всегда молится за вас.
Не зная, что на это ответить, я киваю и снова смотрю на свечи.
Только вот Мария от меня не отходит. Стоит. И я чувствую как меня прожигает взгляд женских глаз.
– А вы именно такая, какой я вас себе представляла, – заявляет вдруг она.
– Простите? – непонимающе смотрю на неё. А потом разглядывать более пристально.
Невысокая. Худая, я бы даже сказала – тощая. Щеки на лице впалые, под глазами синяки. Трудно определить возраст, ей может быть и сорок и двадцать... но мне кажется Марии около тридцати, моя ровесница.
– Глафира Николаевна часто приходит, – повторяет она и улыбается. Странно улыбается. – Мы часто разговариваем. И о вас она мне говорила.
– И что говорила? – хмурюсь, а Мария опять улыбается:
– Хорошее.
Вот смотрю на неё и понимаю – с девушкой что-то не так. Чудная она какая-то. Не от мира сего. Взгляд немного пугающий.
– А плохое она о ком-то говорила?
Здесь Мария задумчиво хмурит брови.
– Нет. Никогда. Глафира Николаевна тоже хорошая, у неё нет чёрных мыслей, – отвечает она.
– У всех есть чёрные мысли, – вздыхаю я. – До свидания.
Я делаю шаг к выходу. Как меня останавливает фраза Марии:
– Приходите почаще. И ваши мысли станут светлей.
Едва оказавшись на улице, я снимаю с головы платок и зачем-то поднимаю голову. Смотрю на небо, сейчас такое ясное, чистое.