– Да пока не очень. Так, подработка. Мне Глафира Николаевна помогает, подкидывает клиентов, среди знакомых и соседей. Но на жизнь хватает.
– На скучную жизнь, – выдыхаю я.
И здесь ко мне приходит идея. Только я пока её не озвучиваю. Дождусь, когда меня официально устроят на работу.
Дома мы с Ншаном расходимся по комнатам. Вскоре Глаша зовёт на ужин, но мне не хочется садится со всеми за стол, поэтому я отказываюсь. И решаю вместо себя, покормить Люцика, пару живых кузнечиков, а потом и размороженные сверчки идут в ход. Хорошо, что у моего зверя нет такого стресса, как у меня, и аппетит у него отличный.
Однако спустя пару часов мой желудок даёт о себе знать. Он требует еды. Я выглядываю из комнаты, прислушиваясь. Вроде тихо. Выхожу и тихо передвигаюсь по дому, в сторону кухни. На ней тоже никого нет и я, мысленно ликуя, открываю холодильник и достаю остатки от ужина. Курица в сливочно чесночном соусе, булгур с овощами. Кладу все это в одну тарелку и ставлю в микроволновку. Пока все это разогревается, нахожу бутылку вина в шкафу, откупориваю с помощью штопора, а потом сажусь за стол.
Ем с наслаждением, руками, запивая еду вином из стакана.
И вот я вовсю чавкаю и облизываю пальцы, забыв напрочь о правилах этикета, имею право, я ж одна... но тут я слышу шаги и они становятся все ближе.
– Привет, – первая здороваюсь я, увидев Давида.
Он, не сдерживая забавной усмешки, заходит на кухню. Смотрит на меня внимательно и продолжает усмехаться.
– Привет. Приятного аппетита, – отвечает он и оглядывается.
– Угу, – бубню я, облизывая очередной палец.
И мне не стыдно. В конце концов это и мой дом тоже. И я сижу тут, никому не мешаю.
– Что-то осталось? – спрашивает Давид и открывает холодильник.
– Что-то, – киваю я.
Давид достаёт тоже, что и я, тоже кладёт все в одну тарелку и ставит её в микроволновку. А потом, не спрашивая, берет бутылку вина, которое я честно добыла, и наливает себе.
Сводный брат садится напротив.
– Только пришёл? – зачем-то спрашиваю я.
– Да.
Ну, ясно. Видимо работы много. И Давид думал поесть в одиночестве. А тут я. И я не знаю что делать: уйти вместе с едой к себе? Быстро доесть? Или так и продолжать есть здесь с наслаждением?
Просто помнится Давид обещал, что пересекаться дома мы практически не будем. И вот я не спустилась к ужину, отчасти и из-за него, но мы все равно встретились здесь...
В общем, мысленно махнув рукой, а в реальности махнув вина, я решаю остаться. В конце концов если что-то не устраивает Давида – пусть сам уходит. Я сюда раньше пришла.
Пищу мы принимаем в тишине. И друг на друга не смотрим, хотя это даётся с трудом, слишком близко мы сидим. И пару раз чуть не касаемся друг друга, потянувшись за вином.
Все таки остатки еды я доеду без наслаждения, быстро. Мою за собой тарелку, наливаю в стакан ещё вина и иду к выходу.
– Спокойной ночи, – слышу в спину и отвечаю:
– Спокойной.
И я не знаю как относится к такому поведению Давида. В день моего приезда, он просил уехать, иначе я пожалею. А сейчас вполне нормально со мной общается. Теперь что, он, наоборот, боится, что я уеду и лишу всех наследства отца?
Меркантильным братец никогда не был. Но жить привык в достатке. И в роскоши. Что ж, как ко мне, так и я буду действовать в ответ. Режим тишины же.
Утром просыпаюсь раньше будильника. И чувствую себя бодрой, даже чересчур. Даже пока без кофе.
Достаю купленное вчера серое платье, вешаю его на ручку шкафа, и, прихватив полотенце, иду в ванную.
Дверь не заперта, но открыв её, понимаю, что кто-то встал раньше и моется сейчас в душе. В нос ударяет терпкий запах геля для душа, вряд ли таким стала бы пользоваться Гаяне или мама, и уж тем более Лиана.
Не знаю зачем, но я заглядываю в ванную, и через полупрозрачную штору вижу мужскую фигуру. Естественно, обнаженную. Мужчина стоит спиной к двери, упершись руками в стену и опустив голову под струей душа.
Я сразу понимаю, что это Давид, а не Ншан. Он крупнее, шире в плечах...
И я стою и смотрю на мужскую тыльную сторону, ловя себя на том, что мне хочется побольше рассмотреть. А шторка, как назло, прячет все самое интересное.
Давид вдруг резко поворачивает голову на бок, демонстрируя мне свой профиль, а я тут же ретируюсь. И чувство такое, что меня на месте преступления застукали.
Щеки ещё почему-то горят. Как от стыда...
Господи!
Что я там не видела?
Да, давно это было. Да и как-то скромно. Я стеснялась, не любила заниматься этим при свете. Но однажды, пока Давид мирно спал рядом, я рассмотрела его как следует...