Глафира Николаевна хватается рукой за грудь:
– Господи. И кем ты у него работала?
– Управляющей ресторана.
– Фух, – вздыхает она, убирая руки с большой груди. – А за что его посадили?
– За разное, Глаш, это не важно, – отмахиваюсь я.
Съедаю пару драников и ломтик пастурмы. Все, я наелась, мне достаточно. Но под гневным взглядом Глаши повинуюсь и пихаю в себя пару ложек овощного салата.
– Спасибо, – встаю из-за стола и стараюсь на Глашу не смотреть.
– В детстве ты могла съесть в два раза больше и не наесться, – подмечает Глаша сердито.
– Так то был растущий организм. А теперь он выросший, – улыбаюсь я и быстренько ухожу из кухни.
– Ох, в чем только душа держится, – кричит мне вслед Глаша. А затем и вовсе идёт за мной. Догоняет у лестницы. – Мама с Лианой вернутся к вечеру, сказали к ужину. Я хочу праздничный приготовить, ты что-то хочешь, рыба моя?
– Все, что ты готовишь феерично вкусно. Делай, что считаешь нужным, – улыбаюсь я и слышу в этот момент как открывается входная дверь.
Сердце вдруг замирает. Я словно ожидаю одной встречи. Хотя не знаю в городе ли он вообще. Но скорее всего да.
Я понимаю что не встретиться не получиться. В любом случае на сорок дней он явится.
Поворачиваю голову и вижу как в дом медленно, чуть прихрамывая, заходит Гаяне.
Постарела.
Волосы совсем белые, их Гаяне неизменно собирает в высокий пучок. Другой причёски у неё я не видела, разве что на праздники старушка свой пучок украшала заколками-цветочками.
Брови тоже побелели. Лицо в морщинах. Я не помню уже какие у неё были тогда, какие появились сейчас.
Самое яркое на её лице – это глаза. Они у неё чёрные, как оливки.
Спину Гаяне держит как и прежде прямо. Для своего возраста тётка довольно стройная. Или может так тёмная одежда делает. Это тоже неизменно – зимой и летом в тёмном цвете.
– Здравствуйте, тетушка, – первой здороваюсь я.
Гаяне лишь на секунду щурится, смотря на меня, словно не узнает. А затем переводит взгляд на Глашу. И та сразу же спешит к Гаяне и забирает из её рук две тряпичные, цветастые сумки.
Господи, и они целы ещё? Им сколько лет!
Глаша уходит, а Гаяне степенно идёт к креслу, на меня косится.
– Я так и знала, – вместо приветствия выдаёт она ворчливо.
– Что знали? – фыркаю я и подхожу к дивану, что стоит напротив кресла, в которое уже плавно опустилась тетушка.
– Что приедешь, – отвечает она. – Своего не упустишь.
– А это вы о чем, тетушка? – снова фыркаю.
– Это я о наследстве.
– Думаете племянник ваш мне что-то оставил? – я устраиваюсь на диване и чуть наклоняюсь, близко к Гаяне, чтоб лицо её видеть. И она на меня смотрит, чуть поджав губы. Они тоже морщинами усыпаны, отчего кажутся зашитыми тонкими нитками.
Раньше я боялась в её глаза смотреть. Они нереально чёрные, бездонные. Все время одинаковые, смотрящие как-то зло и осуждающе. Ну, может только на меня.
А сейчас я не боюсь.
Что они, да и сама старушка, мне сделают?
– Конечно, оставил, Лиззи, тебя он любил, – отвечает она, а я удивленно хмурюсь. Подобное от тётки я слышу впервые. И это я про любовь отчима и про то, как она меня назвала.
Откидываюсь на спинку дивана и настороженно смотрю на пожилую женщину. Она тоже меня разглядывает.
– А как здоровье ваше?
– Не дождёшься – не пожалуюсь, – уголком губ улыбается Гаяне. – А сама как? Много нового привезла?
– Опыт привезла, тетушка, – развожу руками. – Целый багаж.
– Лучше бы свою дерзость где оставила. Надолго приехала? – равнодушно спрашивает Гаяне.
– А что, выгнать уже хотите?
– Права такого не имею.
– Но желание есть?
Она медленно прикрывает веки. Так тётка всегда сдерживает свою усмешку. Да и любые другие эмоции.
– Иди, лучше с дороги отдохни. А то вид у тебя не очень, – говорит Гаяне.
Усмехаюсь, отвечая:
– Я тоже по вам соскучилась, – и встаю с дивана.
Но не к себе иду, а на кухню, к Глаше.
– Бухло в доме есть? – спрашиваю я у неё тихо.
– Фи, Лизка, ну что за слово, – хмурится Глафира Николаевна. – Есть вино. И коньяк.
– Это хорошо. Поставь вечером на стол всего и побольше.
Глава 3
Мы с Гаяне не взлюбили друг друга с первого взгляда.
О, я очень хорошо помню тот день, когда я впервые её увидела.
То было накануне свадьбы мамы и отчима.