Мамины глаза блестят. То ли от вина, то ли там слезы застыли... скорее первое. Мама почти не пьёт. Раньше во всяком случае.
– А как тебе город? – решает сменить тему Лиана. – Изменился?
– Не заметила, – поворачиваюсь я к сестре. – Дорога была долгой. Поезд, самолёт. Я в такси дремала.
– Не осмотрительно, – заявляет Гаяне. – Дремать в чужой машине.
– У меня красть нечего, – вру с улыбкой.
– У тебя может и нет. А вот саму тебя...
– Мы в цивилизованном городе живём, тетушка, – фыркаю я. – Но мне приятно, что вы обо мне беспокоитесь.
Гаяне ничего не отвечает. Жестом подзывает к себе Нарине, чтобы та налила ей ещё вина. Ну а я вновь наливаю коньяк в свою рюмку.
Выпиваем с тетушкой мы одновременно. Она аристократично закусывает сыром. А я куском мяса.
И вроде так и пройдёт наш ужин. В сугубо женской компании...
Но вдруг дверь открывается.
Я сижу к ней спиной. Но мне глаза и не нужны, чтобы понять кто пришёл.
– Добрый вечер, – слышим мы мужской голос, так похожий на голос Вагнера: низковатый, бархатный. Но без армянского акцента, с которым говорил отчим и до сих пор говорит Гаяне.
У меня мороз по коже. Колючий, он проникает глубоко и медленно... Я пошевелиться не могу.
Глаша тут же несёт за стол ещё один прибор, его ставят рядом с Гаяне, ровно напротив меня.
И вот на то место садится Давид.
– Что ж, вся семья в сборе, – произносит он и смотрит на меня голубыми, почти прозрачными глазами.
Резко. Больно... По коже, в сердце. Помнится раньше я таяла от взгляда Давида... А сейчас его взгляд давит. И физически и ментально.
Мне неуютно. Некомфортно. Я даже в обществе бандита, на которого работала, чувствовала себя лучше.
Да, будет непросто...
Глава 4
– Не части, Лиззи, – советует мне надменно Гаяне, когда я наливаю себе уже четвертую рюмку. – Коньяк – напиток крепкий.
Я смотрю на тетушку, при этом чувствуя на себе буквально прожигающий взгляд Давида... Ну вот, мороз сменился жаром. Мне теперь душно, хочется на воздух.
А ещё больше хочется оказаться как можно дальше отсюда.
Ну вот зачем он пришёл?
Живёт же давно не здесь.
Я знаю, что Вагнер купил сыну большой дом, на соседней улице.
Чего Давиду там не ужиналось? С женой и дочкой?
– Мои сосуды нужно как следует расширить, – с усмешкой отвечаю. – А по поводу крепости, это вы, тетушка, абсент не пробовали.
– А ты пробовала? – сурово интересуется Гаяне.
– Я много чего пробовала, – отвечаю, выпив рюмку. – Кстати, это был совет Вагнера: в жизни надо все попробовать.
– Ты запомнила не самый лучший его совет, – качает головой Гаяне.
А я не спорю. Да, были советы и получше.
Но в юности мало кто слушает. И тем более следует советам взрослых.
Сейчас я бы послушала. Вагнер был мудрым.
– Где ты жила все это время? – спрашивает у меня Лиана.
– В одном милом и небольшом городке.
– Замужем была? – продолжает сестра.
– Нет. Мало на свете, сестрёнка, настоящих мужчин.
– Папа был таким, – с грустью замечает Лиана.
– Был, – киваю и глажу сестру по плечу, – папа был лучшим.
Давид резко поднимается с места и забирает у меня бутылку. Думаю, ну все, началось, я же взрослый человек, имею права жить как хочу, есть и пить что хочу. Но в этом доме другие правила.
Однако Давид, налив коньяка себе, возвращает бутылку обратно.
Я наблюдаю за тем, как он пьет: звучно выдыхает и залпом выпивает. Чуть морщится, а потом глубоко вздыхает. Рюмку ставит на стол так громко, что мы все невольно дёргаемся.
– Глаша сказала, что ты приехала не одна? – спрашивает вдруг мама.
– Можно сказать и так. Я привезла с собой ящерицу.
– Та что у тебя на спине? – усмехается Давид. Гаяне с удивлением смотрит на внучатого племянника, затем на меня. А я широко улыбаюсь:
– Нет, ту, что у меня сейчас в комнате в переноске.
– У тебя настоящая, живая ящерица? – воодушевленно спрашивает Лиана. Я киваю. – Покажешь?
– Конечно, – говорю с улыбкой и Лиана делает попытку подняться, но её останавливает суровый голос Гаяне:
– Сначала доешь то, что у тебя в тарелке.
– Но, ба...
– Никаких но, – не даёт возразить тетушка. Лиана супится и берет в руку вилку.
– Надеюсь твой питомец не ядовитый, – обращается ко мне Гаяне.
– К сожалению нет, – хмыкаю я шутливо. – Люцифер совершенно безобидный.