— Мадемуазель Ева, вы надолго в Москву?
— Ради тебя, Сара, уехала бы насовсем. Скучно у вас тут, в Париже, ни тебе забастовок, ни безработицы, ни политических потрясений. Разве может русский человек жить без проблем?
— Отсутствие проблем — тоже проблема, — засмеялась Натали, и Еве показалось, что она уже где-то раньше, очень давно, слышала этот смех. Она посмотрела на Натали, и сердце ее сжалось от нехорошего предчувствия. Из последнего разговора с Бернаром она поняла, что он нисколько не дорожит дружбой и заботой жены. Он считает, что уже полностью расплатился с ней своей молодостью. В конечном счете, это их дела…
В Москву она летела налегке, в маленьком чемоданчике было лишь самое необходимое. Она попрощалась с Бернаром и Натали в аэропорту и, только поднимаясь по трапу самолета, поняла, насколько близки и дороги для нее стали эти люди. Кто бы мог подумать, что так круто изменится ее жизнь, что благодаря какой-то лестнице, приставленной к балкону, она познакомится с Бернаром! Хотя, может быть, их знакомство произошло бы в любом случае. А как тесен мир! Натали знакома с Драницыным, это же уму непостижимо!
Откинувшись на спину кресла, Ева, удаляясь от Парижа все дальше и дальше, еще не вполне осознавала, что ждет ее в Москве. Чем ближе становилась Москва, тем отчетливее были мысли о Вадиме. Знает ли он о ее предстоящем приезде? Она позвонила лишь Грише и Фибиху. Да и как он там вообще, без нее? Может, он встретил другую женщину и счастлив с ней? Ведь это только Ева способна уходить на рассвете… Вадим достоин любви. Он должен найти в себе силы, чтобы забыть ее. А она сделает все возможное, чтобы он не узнал о ее приезде. Зачем его травмировать?
Когда прозвучала просьба пристегнуть ремни, она напряглась. А если что-нибудь произойдет и самолет взорвется? Ну и мысли! Это же бред! Сейчас они начнут снижаться. Прошло некоторое время, прежде чем самолет остановился. Ева выглянула в окно — в Москве ночь. Трудно было определить, холодно или нет. Стюардесса наверняка говорила об этом, но Ева не слышала ничего, кроме биения собственного сердца.
Едва она коснулась ногами земли и поняла, наконец, что полет завершен, а множество сверкающих огней впереди — это аэропорт Шереметьево, ей стало спокойно. Безотчетный страх, который, оказывается, преследовал ее во время полета, отступил. Слава Богу, с ней ничего не случилось. Уже через несколько секунд она почувствовала, что мерзнет. В Москве было пасмурно, дул ветер, и Ева пожалела, что так легко одета.
Уже в аэропорту, высматривая в толпе встречавших Гришу и не находя его, она отошла в сторону, чтобы дождаться багажа и достать из чемодана жакет, и тут кто-то схватил ее под локоть.
— Вадим, ты?
Нет, не таким она его представляла. Ей думалось, что он впал в хандру и все свободное время проводит дома в купальном халате и тапочках, курит и спит, спит и снова курит, но, увидев его здесь, в толпе, она оценила и бодрый вид, и аккуратную новую стрижку, неизвестный ей светлый костюм, и тот изысканный аромат, который сопровождал его, пока он нес ее чемодан.
Он посадил Еву в свою машину, которую долгое время не мог почему-то отремонтировать, и, словно спасаясь от погони, погнал по шоссе.
— Куда ты меня везешь? Как ты узнал, что я приеду? Почему ты молчишь?
Машина резко затормозила, сильные руки схватили ее, и она почувствовала на своих губах долгий страстный поцелуй. Она едва не задохнулась.
— Я знаю про тебя все, — сказал он, тяжело дыша и глядя перед собой, словно увидел на ветровом стекле что-то необыкновенно важное.
— Ты прости, что я тогда уехала, не предупредив тебя…
— О чем ты, Ева! Ты была бы не ты, если бы поступила иначе. Но я знал, знал, что ты вернешься! — Он, глупый, ликовал. Он еще ничего не знал. И она решила молчать до конца. Она вновь погружалась в теплый и мутный колодец собственной лжи. Это была такая соблазнительная ложь, это было такое страшное чувство вседозволенности, что она почувствовала себя пьяной.
Вадим привез ее к себе. В комнате она увидела накрытый стол. Здесь были и ее любимые цыплята в сухарях, хотя и остывшие, и икра, и маринованные грибы-песочники (на каком рынке он их только нашел!), и фрукты, и, конечно, появилась бутылка ледяной лимонной водки. Как она отвыкла от этой пищи! В последнее время она питалась рыбой и яйцами в майонезе.
Вадим зажег свечи и погасил свет.