– Ты изменилась, – наконец-то заключает Матвей, завершив меня разглядывать.
Сложив руки на груди крест-накрест, я дёргаю подбородком повыше. Давлю в себе щемящее чувство. Нет, во мне больше ничего не болит. Отболело! И меня нисколько не цепляют: ни знакомый изгиб некогда любимых губ, ни глубокий голубой цвет радужной оболочки глаз, ни даже ямочка на волевом подбородке, которую мне так нравилось трогать, водить по ней кончиком пальца.
Скривив губы в надменной ухмылке, я едва заметно киваю.
– Ты же не за этим сейчас здесь, – стараюсь говорить максимально спокойно.
– Не за этим. Ась, ты не хочешь мне ничего сказать?
– А должна? – теперь ухмыляется Матвей и это меня начинает нервировать. – Послушай, я согласилась выйти с тобой на улицу, лишь бы поскорее попрощаться. Говори прямо, что тебе от меня нужно или же я ухожу…
Я правда разворачиваюсь, но даже шагу ступить не успеваю, как на моей руке чуть выше запястья смыкаются пальцы Матвея. Не больно, но хватка стальная, я едва назад не падаю.
– Погоди.
Я чувствую на ухе его дыхание. Матвей так близко сейчас, что если я пошевелюсь, то обязательно врежусь в него. Так и стою на месте, остолбенев, боясь сделать шаг.
– Раз ты так хочешь, то спрошу прямо. Твоя дочка. София, – на имени дочери я вздрагиваю и щеку закусываю изнутри, чтоб не издать лишнего звука, – Кто биологический отец дочери, Ась?
Собравшись с духом, резко дёргаюсь. Руку свою вырываю из цепких пальцев Матвея и оборачиваюсь.
Лицом к лицу стою. Смотрю на него, не отводя взгляда.
– И у тебя хватает наглости припереться ко мне через восемь лет и задавать подобные вопросы? Неужели ты подумал, что моя дочка от тебя?
– Это ты скажи, Ася. Только мать знает, кто отец её ребёнка. А ещё тест ДНК…
Смеюсь. Наигранно? Да и пусть. Мне сейчас совсем несмешно. Просто за смехом я пытаюсь скрыть настоящие эмоции.
– Матвей, я не знаю, что ты себе придумал и какие нарисовал в своей голове мультики, но даже не думай. К моей девочке ты не имеешь никакого отношения. Ты очень хорошо знаешь: кто мой муж…
Договорить не успеваю. Матвей приближается на опасно близкое расстояние и моё сердце ухает вниз.
Вздрагиваю, когда его руки вдруг поднимаются и ложатся на мои плечи.
– Ася, я не дурак. Да, контуженный… Но не дурак! София родилась через семь месяцев после нашей последней встречи. Почему ты ничего не сказала о своей беременности моей маме? Почему вышла замуж за моего лучшего друга? Почему ты меня предала? – в его словах много боли, она бьёт в самое сердце просто наотмашь.
Закрыв глаза, я качаю головой. Слезам позволяю скатиться по щекам.
– Пусти, – цежу через зубы. – Мне больно, Матвей.
Тряхнув меня за плечи, Матвей ослабляет хватку. Но руки всё же не убирает.
– Я родила от мужа. Дочка его, – чеканю строго, но Матвей точно не верит.
– Врёшь. Я не верю ни единому твоему слову. Или же ты спала с нами двумя… тогда?
Заставляю себя открыть глаза и посмотреть на раскрасневшееся от гнева лицо бывшего любимого.
“Давай, Ася. Скажи ему. Выбор сделан ещё восемь лет назад, помнишь же это?”, – настаивает внутренний голос.
– Да. С двумя вами спала, понятно?! – выплёвываю с горечью.
Звонкая пощёчина прилетает мне мгновенно. Пошатнувшись, я прижимаю ладонь к ударенной щеке. Не верю тому, что только что произошло.
3.3
Медленными шагами отступаю от Матвея. А он, совладав с первыми эмоциями и поняв, что перешёл черту, наступает на меня. Пытается удержать, чтоб не сбежала.
– Не смей ко мне приближаться, – давлю в себе рвущийся наружу всхлип.
– Ась, девочка… Прости.
Напоровшись на мой уничижительный взгляд, замирает и больше не приближается.
Воздух между нами напряжённый. Смотрим друг на друга, испепеляем взглядами. Знаю, он злится сейчас, а как я злюсь за эту пощёчину! Стельмах меня ни разу не ударил за наши восемь лет брака. Да что там ударил, он ни разу голос на меня не повысил.
– Если ты исчезнешь из моей жизни как когда-то, то я обещаю не рассказать об этой пощёчине мужу, – набравшись смелости, говорю твёрдо, никак не выказывая своих чувств.
– Ты мне сейчас угрожаешь? – смотрит прищуренными глазами, на губах недоверчивая улыбка. – А, Ась? Хочешь столкнуть нас со Стельмахом лбами?
– Я ничего от тебя не хочу и уже давно. Лучше бы ты никогда не возвращался, Матвей.
– Но я здесь. Перед тобой. Хотел поговорить, расставить все точки над “и”.
– Расставил? – спрашиваю, а он головой качает. – Я тебе всё сказала. Моя дочка от мужа, он её отец, а ты никто. Не смей вмешиваться в мою жизнь.