На мгновение ей почудилось, как серые радужки вспыхнули. Губы искривились, стандартное щенячье выражение лица изменилось на недовольное. Крылья крупного носа раздулись, округлый подбородок задрожал. Не будь у Леонида модной щетины, он бы вполне сошел на обиженного ребенка, которому не купили сладости.
Но Оксана устала. Безумного. Встреча с Андреем вымотала все нервы, потом пришлось два часа выслушивать упреки от съемочной команды. Даже от Леонида, который сейчас лез к ней с поцелуями и объятиями. При одной мысли о назначенном штрафе становилось дурно, а от тяжелого дня съемок сводило судорогой ноги и челюсть.
Раза три или четыре ей сегодня пришлось переигрывать любовную сцену под дождем. Оксана промокла, замерзла от усиленно работающей сплит-системы в студии и под конец чуть не убила своего партнера. Туповатый Гоша Зябликов с его постоянной забывчивостью строчек вывел оператора на такие эмоции, что весь павильон дрожал от его воплей.
А здесь Леонид со своими предложениями. В другой день Оксана бы обязательно с ним поехала. Расслабляющий секс, вкусный ужин, неспешные разговоры о творческой тусовке — все было в радость. Но не сегодня.
Сегодня Оксана хотела взять томик Диккенса, посмеяться со Стасом над приключениями Оливера Твиста и просто отдохнуть. Хотя бы немного. Она и так проводила с сыном ничтожно мало времени.
— Зайка, так ты и отдохнешь. Со мной, — продолжил уговоры упрямый Леонид.
От мерзкого прозвища Оксана поморщилась, но прикусила язык. Негоже ссориться с режиссером, который зовет тебя в очень перспективные проекты. Пусть вы и спите, но он в любой момент мог перекрыть ей кислород. А сильных покровителей у нее не было.
Несмотря на высокий статус и востребованность, Оксана боялась. Заработать репутацию сложно, а вот потерять легко. На ее глазах создавались и рушились карьеры других актеров. С мировым именем и тех, кто работал лишь в границах стран СНГ. Просто по желанию какого-то человека с большей властью.
— Я не хочу, — жестко проговорила Оксана, на что Леонид вздрогнул и послушно отступил.
Обиделся. По поджатым губам стало ясно.
— Ладно, как хочешь, — он поднял руки, затем сунул их в карманы брюк. — Сиди и плесневей со своим сыном.
— Не поняла.
Оксана приподняла бровь и крепко сжала край столика позади себя. Ярость волной прокатилась по венам от выпада в сторону Стаса. Слишком легко мужчины в ее окружении пренебрежительно отзывались о нем. Настолько, что злило неимоверно.
Ее мальчик самый умный и очаровательный. Никто не имел права косо смотреть на него!
— Боже, Ксю, — закатил глаза Леонид, не чуя исходящей от нее угрозы. — Чего непонятного? Ты вся в этом ребенке! Словно чокнутая «яжемать» из тех пабликов в социальных сетях. Неужели никто не в состоянии с ним посидеть без тебя? Где вообще его папаша? Почему он не смотрит за сыном?
Оксана взбесилась и впилась ногтями в ладони от желания разодрать ему глотку. Вокруг запрыгала мебель, задрожали стены. Приступ бешенства был такой силы, что ее всю затрясло. Казалось, что забитая вещами гримерная скачет, словно в приступе эпилепсии. Понадобилось несколько вдохов и счет до двадцать, чтобы немного успокоиться.
— Где его папаша, — зашипела Оксана, приближаясь к удивленному Леониду, — не твое дело! Ясно? Сколько надо, столько и уделяю внимания своему сыну!
— Да как ты… — захлебнулся он от негодования.
Явно жаждал выплюнуть какую-то угрозу, только не успел. Между их телами вклинилось что-то маленькое и решительное. Опустив взгляд, Оксана чуть не ослепла от полыхающего пламени волос сына.
— Я в полицию позвонил, — сурово протянул Стас и потряс ультрапланшетом. — Приедут дядечки в форме и вас упакуют, как нашего пьяного соседа с двенадцатого этажа.
Руки в бока упер, вытянул шею, голову слегка наклонил. Стал похож на упрямого бычка, готового боднуть врага. Леонид, в отличие от Оксаны, развернувшейся картиной не умилился. Лишь передернул плечами, затем выдавил вялую улыбку.
— Мы с твоей мамой просто играем, Стасик, — просюсюкал он, чем вызвал у того скептическое фырканье.