Она, мол, туда не вкладывалась, только проедала все и на салоны тратилась. У него же новая супруга, которая на тридцать лет моложе. Беременна долгожданным сыном. Вот старшие дочери Ревнева не волновали: он искренне считал, что от них мало толку.
Развести развели, бизнес спасли. Взамен миллионер отказался от прав на детей и уплыл в свободное плавание.
Почему-то Андрей только сейчас задумался, что целью жены были вовсе не деньги мужа-потаскуна. Уж больно недолго она сопротивлялась и почти сразу пошла на мировую.
— Еще чего, — Михаил хмыкнул, вновь возвращая его к реальности, — моя единственная любовь уплыла в ручки к другому. Теперь я одинокий волк среди женатых и детных.
— Ой, перестань.
Андрей скривился и сделал глоток коньяка. Перекатил на языке дубовые нотки, вздохнул и отставил бокал.
Много нельзя. Алкоголь быстро затуманивал разум, а работать весь день и половину ночи из-за той поездки к сыну. Слишком много дел накопилось, которые требовали немедленного рассмотрения.
Поразительно, как быстро они наваливались. Всего сутки назад он все разобрал и ничего не оставил.
— Да, да. Так что порадуй дядюшку Медведя маленьким сахарным пупсом, — причмокнул губами Михаил, и Андрей подавился воздухом.
— Чего? — просипел он, судорожно откашливаясь. Остатки коньяка вместе со слюной брызнули на стол.
Брат свел брови к переносице.
— Дети, — пояснил коротко и показал расстояние между ладонями сантиметров в тридцать. — Пупсяши такие махонькие. Из роддома забирают. Они прикольно орут, писаются и какают. А потом вырастают в козлов. Как ты.
— Ну, знаешь ли…
Андрей цыкнул, а Михаил добродушно хохотнул.
— Прости, прости. Но я бы не отказался от парочки племянников и племянниц. Люблю детишек. Милые они, ласковые. Жмутся к тебе, доверчиво смотрят большими глазенками…
— Ничего там ласкового нет! — неожиданно рявкнул Андрей, ощутив, как к нему вернулось привычное раздражение. — Невоспитанные злобные поганцы, которые бросаются на взрослых. Вот какой у тебя племянник, Мих. Милашества там ноль целых, ноль десятых!
Едва он выпалил последние слова, как до него дошел весь ужас ситуации. Притормаживать, списывать на шутку и откатывать назад стало поздно.
Михаил прекрасно все расслышал. Он медленно поднялся из кресла, которое от его напора жалобно скрипнуло, и навис грозной тенью над поежившимся братом.
— Что ты сейчас ляпнул про племянника? Ну-ка повтори.