Льюис стал выступать на любительском ринге, легко пробился в олимпийскую сборную 1984 года, но во втором бою по очкам проиграл будущему чемпиону Олимпийских игр американцу Тайреллу Биггсу. Надо сказать, что Льюис относится к бойцам «позднего созревания», как и Эвандер Холифилд, поэтому не стоит удивляться, что в 20 лет он не бил всех подряд, как Тайсон.
Льюис отказался от многих предложений о переходе в профессионалы и пока остался любителем. Между двумя Олимпиадами он выступил на множестве турниров, далеко не всегда удачно. Среди прочих он проигрывал нашим тяжеловесам Вячеславу Яковлеву и Валерию Абаджяну, но постепенно набирал форму. В неудачно для него начавшемся 1987 году он проиграл по очкам кубинцу Хорхе Луису Гонсалесу на Панамериканских играх и немцу из доживавшей последние годы ГДР Улли Каде-ну на Кубке мира. С Гонсалесом он рассчитался в конце того же года, а с Каденом — уже на Олимпиаде в Сеуле. Надо думать, бедный немец очень удивился, когда Леннокс нокаутировал его в первом раунде. Это был уже совсем другой Льюис. Он дозрел. Количество наконец перешло в качество. До этого в первом бою он нокаутировал во втором раунде кенийца Одеру. В полуфинале поляк Заренкевич на ринг не вышел, а в финале Льюиса ждал Риддик Боу, и когда дождался, то горько пожалел об этом. На том затянувшаяся любительская карьера Льюиса и закончилась.
Американцы не любят вспоминать что-то неприятное, потому они быстро забыли неведомого канадца, который огорчил их в олимпийском финале, а Льюис о себе не особенно и напоминал. Он решил вернуться в Англию. Почему? Я не могу ответить на этот юпрос. Все плюсы этого поступка с чисто практической точки зрения не перевешивают минусов. Леннокс не мог не понимать, что на родине ему никогда не простят, что на Олимпиаде он завоевал золото, выступая за Канаду, и отношение к нему будет соответствующим. К тому же, едва вернувшись в Великобританию, он столкнулся со старой проблемой — языковой. Британцы любят американский акцент даже меньше, чем американцы британский, а 11 лет жизни в Канаде дали себя знать — в дополнение к Карибскому протяжному прононсу в речи Льюиса появилась и характерная заокеанская гнусавость. Ему стали пенять на то, что он не сохранил не только родину, но и язык. В ответ Льюис только пожимал плечами и рассказывал, как в Канаде его доставали сверстники за британский акцент. Так он стал чужим среди своих, а своим среди чужих он никогда и не был. Его можно было пожалеть, если бы его самого это хоть чуть-чуть печалило. Фрэнк Малоуни, бывший менеджером Льюиса больше 10 лет, говорил мне, что это он, Малоуни, сделал его англичанином и что сам Леннокс — убежденный космополит и национальные проблемы не просто не волнуют его, а вообще для него не существуют.
Тогда возникает вопрос: зачем он вернулся в Великобританию и остался британцем, хотя чем дальше, тем больше неудобств ему это причиняло? Непонятно. В свое время американская пресса много писала, что Льюис вернулся в Англию из чисто корыстных соображений. Какая корысть, если это создавало ему такие проблемы? Тяжелый вес — национальная вотчина американцев, и чужаков там не терпят, Льюису еще предстояло не один год помучиться из-за этого. И ладно бы родина его любила! Нет, она так по-настоящему и не приняла его до сих пор. Тогда зачем? Леннокс в ответ на этот вопрос только улыбается.
Наверно, ямайская душа Леннокса требовала отдыха после Олимпиады, и свой первый профессиональный бой он провел только 27 июня 1989 года в Лондоне с неким Элом Малколмом, у которого поражений было больше, чем побед. После знакомства с Льюисом прибавилось еще одно: Леннокс нокаутировал его во втором раунде. В этом году он провел еще пять боев. Четверо из его противников были такими же «мешками», как и первый, но последний, Грег Горрелл, считался неплохим боксером — потому, наверно, и продержался дольше всех — до пятого раунда.
Следующий год тоже получился очень тихим. Льюис по-прежнему встречался с «мешками» и побеждал их. В 1990 году таковых было восемь, и только одному из них, нещадно битому, удалось дотянуть до финального гонга. В последнем бою этого года, с весьма скромным бойцом из Франции Жаном Шене, Льюис завоевал титул чемпиона Европы.
За все это время Льюис дрался в США только один раз, в своем втором бою, и еще два раза в Канаде, а все остальные бои провел в Великобритании. В Америке его совершенно забыли, так как его титул чемпиона Европы значит там не больше, чем титул чемпиона Атлантиды. Но Льюис скоро всем о себе напомнил.
6 марта 1991 года в Лондоне Льюис встретился с известным британским боксером Гэри Мейзоном. Это был бой на выживание, не в смысле физическом, а в смысле перспективы. Оба шли без поражений, и Мейзон даже входил в рейтинговые десятки ведущих организаций. Поражение для любого из них означало, что он насегда или по крайней мере очень надолго останется в лучшем случае провинциальной звездой.
Американские эксперты того времени знали Мейзона, так как он отколошматил нескольких американских бойцов средней руки, и даже полагали, что у него есть кое-какие шансы добиться чего-то на заокеанском ринге — не чемпионский титул, конечно, но хотя бы что-нибудь, и весть о его поражении встретили с известным удивлением. Как, какой-то другой англичанин нокаутировал Мейзона, имевшего на счету только 35 побед, и ничего больше? А кто? Тот самый Льюис, который нокаутировал Риддика Боу в олимпийском финале? Он еще жив? Где он был все это время? В Англии? Что он там делал?
Он там учился, пригласив для этого выдающегося, но недооцененного американского тренера Джона Дэвенпорта, чей тяжелый и неуживчивый характер создал ему множество проблем, но с Ленноксом они поладили, по крайней мере на какое-то время. Именно Дэвенпорт полностью перековал его и заложил все, что остальные потом только развивали. Льюис перестал стоять, будто аршин проглотил, начал много работать корпусом. Тренер сделал огромного парня пластичным и гибким, научил расслаблять шею при пропущенном ударе и таким образом амортизировать его. Дэвенпорт поработал и над его ударной техникой. С правым кроссом ничего делать было не надо, но он сделал джеб Льюиса сильнее, поставил ему хороший левый боковой и апперкот с обеих рук. Нельзя сказать, что раньше этих ударов у Леннокса не было, но он ими явно недостаточно пользовался. Только сделав все это, Дэвенпорт счел, что Леннокс готов к серьезным испытаниям. Первым из них и стал Гэри Мейзон, а вторым — экс-чемпион мира Майкл Уивер, бой с которым состоялся 12 июля 1991 года в Америке в городе Стейтлайн, штат Невада.
Сам поединок получился не очень интересным, чего не скажешь о финале. Льюис, проводивший, по существу, свой дебютный бой в США, не хотел рисковать и пять с половиной раундов всаживал в физиономию Уивера один джеб за другим, но стоило Майклу в шестом раунде на долю секунды опустить левую руку, открыв челюсть, как туда влетел правый кросс Льюиса. Нокаут.
23 ноября 1991 года Льюис заплатил Тайреллу Биггсу олимпийский долг семилетней давности. В третьем раунде он трижды посылал Биггса на пол, пока рефери не остановил встречу. В общем, новый, 1992 год он встретил уже достаточно уважаемым в Америке бойцом, хотя ей было тогда не до него и даже не до чемпиона Холифилда. А как же — Тайсона сажали!
Ленноксу было нелегко найти соперников в Америке. Восходящие звезды драться с ним не хотели. Приходилось драться с теми, кто мог. Он провел два незначительных боя в апреле и августе, после чего ему, что называется, обломилось.
Промоутерам надо было как-то разогревать публику, раз уж не было Тайсона, который разогревал ее до точки кипения. Созрела идея провести суперсерию боев между четырьмя сильнейшими тяжеловесами. Первым был, естественно, чемпион мира Эвандер Холифилд, от которого очень хотели избавиться, вторым — Донован Раддок, завоевавший,свое место благодаря двум несокрушительным поражениям от Тайсона, самый перспективный из молодых американских тяжей Риддик Боу, которого Льюис нокаутировал на Олимпиаде, но который хорошо зарекомендовал себя с тех пор на профессиональном ринге, и, наконец, сам Льюис.