Однако легенды умирают последними. До сих пор то и дело публикуются работы, в которых делается попытка реанимировать миф о «призрачном ударе», и это, несмотря на то, что такие авторитеты последнего времени, как Майк Тайсон, отметают его начисто. Тайсон, который под руководством Каса Д'Ама-то в молодости заучил чуть ли не все более-менее важные бои тяжеловесов наизусть, утверждает, что Листон был так потрясен этим ударом, потому что не видел его, а в этом случае, по глубокому убеждению Железного Майка, удар даже не должен быть особенно сильным, чтобы ошеломить соперника. Тот, кто какое-то время занимался в своей жизни боксом или хотя бы дрался, вряд ли станет с этим спорить.
В нашей истории остаются определенные неясности. Несомненно, удар не был призрачным и Листон действительно попал в нокдаун. Также несомненно, что Джерси Джо Уолкотт не справился с обязанностями рефери, не случайно ему больше никогда не доверили выполнять эту работу. Но остается открытым вопрос: а мог ли Листон продолжить бой? На этот счет существует версия и самого Санни.
Через несколько лет началось широкомасштабное расследование махинаций в боксе. Разумеется, второй бой Али — Листон всплыл в этой связи в первую очередь. Листон давал показания перед комиссией без малейшего смущения и явно не чувствуя за собой никакой вины. Санни объяснил произошедшее следующим образом: в какой-то момент он потерял равновесие и тут же пропустил сильный удар, после которого оказался на полу, хотя и не был потрясен. Растерявшийся рефери не отвел Али в нейтральный угол, и тот стоял над ним и орал как ненормальный. По словам Листона, он боялся начать вставать, потому что таким образом подставлял бы под удар самые уязвимые участки тела. При этом он был абсолютно не уверен, что Али этим не воспользуется. «Можно предположить, как поведет себя нормальный человек, а предвидеть, что сделает псих, — невозможно, а Клей — псих», — сказал в заключение Листон.
Есть разные свидетельства, подтверждающие, что грозный Санни действительно боялся не только уколов, но и сумасшедших. Комиссию объяснения Листона вроде бы устроили, но в них все же есть и сведения, прямо противоречащие некоторым фактам. Во-первых, первая попытка встать, предпринятая, когда Али над ним уже не было, не удалась — Санни упал снова. Во-вторых, когда бой возобновился, он выглядел непривычно беспомощным, что заметил и Али, тут же перешедший в совершенно несвойственную для себя открытую атаку, явно намереваясь добить Листона. Если бы он не видел, что Санни потрясен, он бы никогда так не поступил. В-третьих, Листон до странности пассивно воспринял крайне спорное решение остановить встречу. На все эти вопросы версия Листона не дает ответа.
Вполне возможно, что ответ дает книга, написанная другим чемпионом мира в тяжелом весе, Джином Танни. Во всяком случае, в 1965 году ее многие вспомнили. Правда, сам Танни к тому времени превратился в брюзгу, которого не устраивало едва ли не все, что он видел на ринге, в том числе и Али, но это никак не умаляет значимость того, что он написал лет за 30 до случившегося.
Напомню, что Танни делил ведущих боксеров по смелости на два типа: тех, кто ничего не боится и идет напролом, но, бывает, ломается в критической ситуации, и тех, кто может праздновать последнего труса перед боем, но никогда не ломается во время него.
К последнему типу относились, например, Джек Джонсон, Джим Корбетт, Джо Луис, Мохаммед Али, сам Джин Танни и, как уже говорилось, едва ли не самый агрессивный чемпион мира в тяжелом весе всех времен Джек Демпси. К нему же относится, что кажется уж совсем невероятным, и Майк Тайсон, о чем будет рассказано ниже. А вот Листон был, как Джон Л. Салливан или Рокки Марчиано, ярким представителем первого типа Правда, Джону Л. и Рокки повезло — они так и не встретили силу, которая бы их сломала, чего нельзя сказать о Санни.
Видимо, дело в том, что люди такого склада исключают для себя саму возможность поражения. Если они вдруг проигрывают, то моментально находят оправдание для себя, как это сделал Салливан после поражения Корбетгу. Джон Л. чуть ли не обвинил Джентльмена Джима в том, что тот все время был в движении и тем самым не дал себя ударить.
Представитель того же бесстрашного типа бойцов, панамец Роберто Дюран, один из величайших боксеров XX столетия, завоевывавший в 70—80-е годы чемпионские титулы в легком, полусреднем, первом среднем и среднем весе, яростный, грязный и бескомпромиссный боец, в 1980 году выкинул номер, который едва ли не перечеркнул все его достижения. Он дрался с американским боксером Рэем Леонардом, которого победил за полгода до этого. Но на этот раз Леонард, сам великий боксер, к тому же крепко заматеревший после своего поражения, явно вел дело к победе. Он даже начал подыздевываться над Дюраном, к чему тот совсем не привык.
И вдруг в восьмом раунде Дюран подошел к рефери и сказал по-испански: «No mas» (хватит). Опешивший рефери понял слова, но не понял их значения, настолько это не вязалось с образом Дюрана. Тот повторил: «Хватит. Я больше не боксирую».
С тех пор абсолютное большинство американцев понимают слова «no mas», даже если не знают больше по-испански ни слова.
Возможно, Листон мог встать. Он не захотел. Или был слишком потрясен самим фактом, что он (он!) лежит на полу, а этот парень, уже однажды разделавший его под орех, стоит над ним и оскорбляет его перед всем миром. Может быть, что-то сломалось в его душе еще в прошлом бою, когда он не вышел против Кассиуса Клея на седьмой раунд. Может, началось все тогда, когда Кассиус Клей, первый из всех его соперников, не отвел глаза, выйдя против него в их первом бою. А теперь, лежа на полу, Санни понял, что ему не победить и на этот раз, а вести битву, в которой заведомо нет шансов на победу, такие люди не могут.
Может быть, так оно и было, но это только предположение.
Мохаммед Али много раз рассказывал, как в одном из своих боев встретил женщину с безумным взглядом, которая заявила ему: «Я прихожу на все твои бои, чтобы увидеть, как тебя побьют. Когда-нибудь это обязательно случится: зло не может побеждать вечно». С той же целью в середине 60-х на его бои ходили очень многие. Они даже представить себе не могли, как долго им придется ждать.
Постепенно до общественного сознания стало доходить, что Али, или Клей, как его упорно продолжало именовать большинство американцев, — не выскочка, а, возможно, крупнейшее явление в мировом боксе, по крайней мере со времен Марчиано. Мысль о том, что он разнес бы Рокки в пух и прах, если бы встретился с ним на ринге, в те годы большинству белых американцев показалась бы кощунственной.
Хорошенько отдохнув после второго боя с Листоном, Мохаммед снова взялся за дело. Первой его жертвой стал Флойд Паттерсон. Сейчас это кажется нелепым, но многие в то время всерьез надеялись на победу Паттерсона.
Сам Флойд сделал тогда роковую ошибку: он в третий раз попытался выступить от лица Америки, несмотря на то, что две предыдущие попытки, в боях с Листоном, с треском провалились. Кроме того, Флойд, истовый христианин, привнес в свое противостояние с Али еще и религиозный аспект. Мохаммед, страстный в религиозных вопросах, как большинство неофитов, воспринял это особенно тяжело. Он прозвал Паттерсона Кроликом, что в данном контексте не только выказывает презрение, но означает еще и «трус», а в один прекрасный день вломился к Флойду в тренировочный лагерь с мешком капусты и морковки и устроил там одно из своих самых смешных, но вместе с тем и самых оскорбительных представлений. В этой нелегкой для себя ситуации Патгерсон показал себя настоящим джентльменом: он смеялся шуткам и стоически пропускал хамские выпады мимо ушей. Однако ни смелость, ни стойкость не могли ему помочь. 22 ноября 1965 года он проиграл Али нокаутом в двенадцатом раунде. Мохаммед вел себя некрасиво, он явно издевался над измученным Флойдом и играл с ним как кошка с мышью, пока ему это не надоело. И тогда он поставил точку.