Фактическая база статьи Гэри Смита безупречна, так как основывалась главным образом на интервью людей, близко знавших молодого Тайсона, и на интервью самого Майка, прежде всего тех, которые были опубликованы в том же журнале. Опираясь на эти источники, можно достаточно точно воспроизвести картину детства Тайсона. Довольно обычного, надо сказать, детства человека, выросшего в трущобных кварталах Нью-Йорка.
Местом его рождения часто называют Браунзвилл, возможно самый страшный из страшных районов Нью-Йорка, но это не так. Он родился 30 июня 1966 года в другом районе Нью-Йорка, точнее, Бруклина, который представляет собой город в городе — в Бедфорд-Стайвесанте, а в Браунзвилл переехал только в 10 лет в связи с ухудшившимся финансовым положением семьи. Но правильнее называть его родиной Браунзвилл, так как именно здесь он полностью сформировался как человек.
Браунзвилл, как и другой более известный нью-йоркский район с такой же репутацией, Гарлем, и сотни окраинных городских районов по всей Америке, представляет собой своего рода параллельный мир. Здесь можно снимать фильмы о конце света. Кругом неописуемая и по-своему живописная, как лохмотья бомжей, грязь. Обитаемые дома стоят без дверей и с выбитыми окнами, а у обочин соседствуют битые-перебитые машины рядом с вполне приличными. Здесь кипит своеобразная и малопонятная для пришельца жизнь, которая периодически, подчиняясь каким-то своим неведомым законам, замирает. Улицы полны людей, одетых в такие наряды, которым позавидовал бы самый безумный модельер, если только они были бы хоть чуть-чуть почище. И тут же прямо на улице в исполнении местных мальчишек вы можете увидеть такой степ и услышать такой рэп, которые сделали бы честь любому театру.
Всей уличной жизнью здесь заправляют конкурирующие между собой банды. Если какой-нибудь сумасшедший белый вздумает забрести сюда в любое время суток, можно со стопроцентной уверенностью сказать, что его в лучшем случае ограбят, а вполне возможно, что и убьют, и труп может проваляться на улице несколько дней. И это касается трупов, принадлежащих к любой расе. Дискриминации тут нет. Вообще смерть на улице здесь дело привычное, и ребенок рано привыкает к виду мертвых тел и к тому, что этим смертям непосредственно предшествует, —стрельбе, удару ножом, бейсбольной битой, просто любым предметом, подвернувшимся под руку. Отношение к смерти здесь несколько другое. Наверно, таким оно было у жителей Дикого Запада в 70—80-е годы XIX века. Смерть бродила всегда рядом. Ее не переставали бояться, но привыкали к ее соседству. Нельзя сказать, что в Браунзвилле царит совсем уж полное беззаконие. Нет, какие-то законы есть, но они совсем другие и чужакам непонятны.
Местное население делится на несколько категорий. К первой относится знать, держащая в руках уличные банды. Эти предпочитают ездить на «ягуарах», которые пользуются у них такой же безоговорочной популярностью, как у наших братков «мерседесы». Надо сказать, что у негритянских бандитов вкус получше. Впрочем, их костюмы наводят на ту же мысль. Главное занятие этих людей — торговля наркотиками, в которую втянуто огромное количество народа, составляющего вторую категорию местного населения. Рядовой уличный наркоторговец, или пушер (pusher), зарабатывает гораздо больше среднего американца и не видит для себя никакого смысла в перевоспитании. Если он не слишком честолюбив, у него есть все шансы прожить свою жизнь достаточно безбедно, в то время как владельцев «ягуаров» убивают с редким постоянством.
Таким пушером был, например, один из самых ярких боксеров последних лет Джеймс Тоуни, сам, кстати, никогда наркотики не употреблявший, который отказался от своего изначального ремесла, только когда стал больше зарабатывать на ринге, то есть далеко не в начале своей блестящей карьеры.
Третья категория местных жителей — это так называемые welfare people, то есть люди, живущие на пособия. Девчонка стремится забеременеть от кого ни попадя как можно раньше, чтобы получить пособие как мать-одиночка и никогда не работать. В результате в подобных районах по всей Америке живут семьи, три-четыре поколения которых вообще никогда не работали. За неимением другого дела они размножаются как кролики. Когда количество таких «идейных тунеядцев» стало исчисляться миллионами, политики перед каждыми выборами стали их всячески задабривать — таким многочисленным электоратом нельзя пренебрегать. При этом надо понимать, что никакого раздела между криминальным населением этих районов и государственными тунеядцами нет. Очень многих из них можно сразу отнести к обеим категориям.
Наконец, в этих кварталах живет множество относительно честных трудяг. Ведь должен и здесь кто-то работать, чтобы обеспечить всю эту жизнь. К той же категории можно отнести и всех, кто живет на пособие не от хорошей жизни. Все эти люди просто не смогли вырваться из своей среды.
Такой была и Лорна Тайсон, мать Майка. Муж бросил ее, как раз когда она была беременна. Кроме Майка у нее были еще сын и дочь. Через много лет, когда все трое случайно встретились с отцом на улице, тот дал им какие-то деньги, которые двое старших приняли, а Майк бросил на землю и растоптал. Он так никогда и не простил отца. Жизненная стартовая позиция Железного Майка разительно напоминала то, с чего начинал Санни Листон и многие другие американские боксеры.
Мать Майка была человеком крайне мягким. По какой-то странной закономерности подобные ей люди часто живут в местах, где они должны были бы погибнуть, едва появившись на свет. Но, как ни странно, по той же прихоти судьбы, они здесь выживают, хотя все в таких трущобах остается им чуждым.
Зато братец Майка Родни освоился тут замечательно. Маленький мерзавец быстро понял, что все кого-то угнетают, и решил угнетать единственного человека, с которым пока мог справиться, — своего младшего брата. Майк со временем научился прятаться от него за холодильник. Отодвинуть его у брата не было сил, но и пролезть туда вслед за Майком он не мог. Там, за холодильником, маленький Тайсон иногда даже ел. Там же обычно дожидался прихода матери, которая со своей мягкой непреклонностью становилась на его защиту, но у нее не было в характере достаточно жесткости даже для того, чтобы наказать сынка-подонка, и, стоило ей уйти из дома, тот принимался за свое.
Так проходили годы. Как ни странно, но в раннем детстве у Майка не хватало агрессивности, чтобы защитить себя, не то что на кого-то нападать. Он никогда не давал обидчикам сдачи, а всегда сбегал от них. Это не выдумка Гэри Смита или какого-то другого журналиста. Тайсон сам рассказывал об этом много раз. Возможно, так отразилось на его психике сидение за холодильником или постоянное присутствие человека, который избивал его, стоило ему только высунуть нос.
В своих первых интервью 1985—1986 годов Тайсон объяснял свою беззащитность в детстве тем, что находился в своей семье под сильным влиянием женщин: матери, лишенной какой бы то ни было агрессивности от природы, и старшей сестры Дениз. От них он усвоил и какую-то чрезмерно мягкую манеру речи, которая прекрасно легла на его природную шепелявость, за что сверстники прозвали его Little Fairy Boy, что можно очень приблизительно перевести как «девчушка». Однако слово fairy (фея) имеет и другой значение — педик (именно в этом варианте), и все словосочетание, ставшее его кличкой, можно перевести и как «малыш-педик». Просто удивительно, что Железный Майк сам рассказывал о себе подобные вещи, которые, что характерно, перестали появляться в печати уже в 1987—1988 годах. К тому времени он уже сделался героем, а героев не могут называть «малышами-педиками».
В этой кличке воплотилось отношение к нему сверстников. В одном из своих первых интервью Тайсон скажет: «Они отбирали у меня «сникерсы», одежду, деньги, избивали меня и просто гоняли из угла в угол». Он никогда не дрался с ними. Только убегал, если удавалось. А если не удавалось, скулил как щенок под их ударами.
Единственную радость Майку приносила страсть, оставшаяся с ним по сей день, — голуби. Почему-то в Америке, чем район беднее и чем более жестокие нравы там царят, тем больше там разводят голубей. Абсолютно во всех описаниях детства Тайсона приводятся три эпизода, связанных с голубями, сыгравшими, возможно, ключевую роль в его судьбе.