Как-то Майк вместе с приятелем попытался украсть у одного почти взрослого парня голубей. Их поймали на месте преступления и решили повесить тут же на пожарной лестнице — идея совсем не оригинальная для здешних мест. Веревка у юных линчевателей нашлась только одна — поэтому сначала повесили друга Майка, и принялись ждать, пока он не перестанет дергаться в петле, чтобы затем вытащить его оттуда и повесить Майка. Но этот способ казни требует времени, которого у любителей голубей, с интересом наблюдавших, как умирает малыш, не оказалось. Сосед, увидевший казнь в окно, заорал, что сейчас вызовет полицию. Малолетние убийцы оказались столь же трусливыми, сколь и жестокими, и тут же ретировались.
Здесь я бы хотел позволить себе маленькое отступление. Как известно, Достоевского в молодости чуть не казнили за участие в кружке петрашевцев. Дело дошло до надевания на голову черных мешков, но тут объявили о помиловании. Судя по тому, как часто на протяжении жизни он вспоминал этот эпизод и описывал его, Федор Михайлович от него так до конца и не оправился. Какая-то частичка его души всю жизнь прожила в ожидании казни. Может быть, без этого он никогда не написал бы «Преступления и наказания», «Братьев Карамазовых» или «Бесов». Может быть.
Может быть, и Майк Тайсон никогда бы не стал тем, кем стал, если бы когда-то, остолбенев и отупев от ужаса, не смотрел, как дергаются ноги его дружка, висящего в петле, того самого человечка, который только что стоял рядом с ним, и сам не ждал, что через пару минут займет место друга и уже его собственные нога будут точно так же дергаться под пожарной лестницей.
Так Майк Тайсон в совсем еще нежном возрасте оказался на грани жизни и смерти. Это еще больше запугало его, но не погасило его страсти к голубям. Скорее, наоборот. Страсть, за которую можно заплатить жизнью, для многих обладает особой притягательностью.
Второй эпизод с голубями, который приводят все биографы Тайсона, связан с псом-лабрадором по имени Киллер (killer — убийца), который жил у него в семье. В один прекрасный день пес добрался до клеток с голубями, открыл их и убил всех птиц, одну за другой. Майк только что был счастливым обладателем 25 голубей, его гордостью и его единственным счастьем, — ив несколько минут лишился всего. Пес даже не съел их, а просто задушил.
Гэри Смит в статье от лица Тайсона написал, что, глядя на них, Майк задумался, почему не может бытьтаким же сильным, жестоким и беспощадным, как его Лабрадор. Может быть, и так, а может, в тот момент Майк испытал только безграничный ужас и тяжесть утраты. Но, наверно, что-то произошло с ним тогда, что-то, чему он сам не нашел определения, иначе бы в своих ранних интервью он не возвращался так часто к этому эпизоду.
Главное событие его детства, также связанное с голубями, произошло на крыше дома Майка, когда ему было лет 11. Какой-то парень, значительно старше Майка (обычно пишут, что на пять лет, хотя, скорее всего, это уже фольклор), добрался до голубей Тайсона, схватил одного из них и сделал вид, что сейчас отвернет ему голову. Майк был там же и умолял его отпустить птицу, но парень, которого слезы маленького Тайсона только раззадорили, то ли из чистого садизма, то ли из невинного желания посмотреть, как бегает птица без головы, все-таки оторвал ей голову.
В ту же секунду Майк бросился на него, и кровь голубя была щедро полита кровью его убийцы. В 1985 году Тайсон сам описал этот эпизод: «Я не знаю, что толкнуло меня в драку, но это была моя первая драка, и я избил его до полусмерти. Когда я начал его бить, мне это понравилось. Так я дал выход своему отчаянию».
Парень ничего не смог сделать с этим маленьким питбулем. Он сам был готов убить только голубя, по крайней мере сегодня, а этот мальчишка был готов убить его самого, и убийца спасовал. Впервые на памяти маленького Майка сбежал не он сам, а его обидчик, точнее, попытался сбежать, но Тайсон не дал ему возможности уйти.
Наверно, рано или поздно агрессивное естество Тайсона, искусственно упрятанное вглубь семейными обстоятельствами, должно было вырваться наружу, и если бы не драка, это все равно бы случилось — неделей или месяцем позже. Вполне возможно, что перерождение Майка замедлил старший братец Родни с его атаками на холодильник, и, кабы не он, все произошло бы гораздо раньше.
Любителей нравоучительных историй о мальчике-Золушке, которого до поры до времени все обижали, потому что он был трусишкой, а потом осмелел, отплатил всем своим обидчикам и при этом остался хорошим и добрым, в случае с Тайсо-ном ждет разочарование. Майк не сделался хорошим мальчиком, а стал, причем почти мгновенно, за несколько дней, точной копией тех, кто издевался над ним. Это ведь только в сказках, народных и революционных, угнетенные мечтают о справедливости. В жизни угнетенные, как правило, мечтают стать угнетателями и, если им это удается, становятся самыми страшными угнетателями из всех. Часто они продолжают ощущать себя жертвами, и Тайсон пронесет именно такое самоощущение через всю жизнь.
Пока у него появилась новая забава. Когда его брат Родни крепко спал, Майк мгновенным движением бритвой наносил ему тончайшую, но глубокую царапину на руке. Как известно, при виртуозном владении бритвой это можно сделать так, что человек не почувствует никакой боли, а если крепко спит, то не проснется, пока царапина не начнет саднить. После этого Майк, изображавший хирурга, обращался к своей сестре Дениз: «Сестра, спирт». А когда та, в ужасе от происходящего и от своего братца, давала ему бутылку с чем-то спиртным, выливал ее содержимое на рану Родни, и тот с воплем просыпался от боли. Но он ничего не смел сделать со своим братом, которого теперь как огня боялись ребята гораздо старше его, и, наверно, не раз проклинал себя за то, что загонял его когда-то за холодильник. Что ж, долг платежом красен.
Майк занялся освоением сразу нескольких смежных специальностей: грабителя мелких магазинов, уличного грабителя и карманника. «Он стал получать удовольствие, избивая других ребят, — вспоминает его сестра Дениз. — Все его боялись. Его перестали звать Майком. Все называли его — Майк Тайсон. (В Америке, особенно в нижних слоях общества, это означает крайнюю степень уважения.) Когда ребята приходили к нам домой, они обращалибь к матери: «Миссис Тайсон, а Майк Тайсон дома?» Он был очень злобным. И он же мог быть самым милым и добрым мальчишкой, которого я только видела. Мать постоянно жила в страхе, что либо он убьет кого-нибудь, либо его убьют».
Мать боялась не зря. Он заходил в магазин и, приставив пистолет к лицу продавца, требовал денег, грабил на улице всех подряд, отбирал кошельки, срывал шапки, избивал людей просто ради удовольствия причинить кому-то боль. В статье Гэри Смита, перечислив свои подвиги, а заодно рассказав 6 мертвых проститутках, валявшихся на тротуаре, которых убили только этой ночью, Тайсон говорит Робин Гивенс: «Какие воспоминания! Хорошие воспоминания! Прекрасные воспоминания! Я был счастливее тогда, чем сейчас. Я получал огромное удовольствие от жизни. Каждый день я ходил по лезвию ножа. Я люблю сюда возвращаться, понимаешь? Здесь я чувствую себя воином!»
Самое смешное, что реальный Тайсон вполне мог сказать то, что сказал Тайсон — Смит, и даже наверняка говорил. Только не надо воспринимать подобные речи всерьез. Мне самому не раз приходилось слышать такие же ностальгические словеса о своем тяжелом и преступном детстве от разных людей в разных странах, в том числе и в Америке. Но у меня создалось впечатление, что все это была своеобразная игра, игра в ностальгию по тяжелым временам, в которую они иногда начинали верить сами. В жизни они бы просто убили того, кто попытался бы их туда вернуть всерьез.
Через несколько месяцев после опубликования статьи Смита Тайсон на улице подрался с другим боксером, Митчем Грином. Первым же ударом он опрокинул его на землю, но дальше наступило самое интересное. Грин встал, готовый продолжить драку, а Железный Майк неожиданно закричал: «Моя рука! Моя рука!» — сел в свой роскошный автомобиль и стремительно уехал, оставив на улице Грина, смеющегося во всю глотку, несмотря на то что у него уже практически не открывался один глаз.