Но Дон Кинг если и примитивен, то примитивен до гениальности. Сам выходец из трущоб, он прекрасно понимает, что для человека, выросшего в Браунзвилле, мир лоснящихся людей и сверкающих небоскребов, расположенных в считанных километрах от его дома, есть мир белых. И этот мир он ненавидит по определению, потому что с раннего детства знает, что вход туда ему заказан. А уж если он каким-то чудом в него пробился, то начинает ненавидеть его еще больше, так как не может отделаться от ощущения, что попал сюда контрабандой, что здесь его считают чужаком и спят и видят, как бы отправить обратно. Если рядом нашелся человек, который сумеет эти настроения подогреть и, так сказать, систематизировать, то дело в шляпе — черный расист готов.
И все-таки Майк никак не мог решиться на последний шаг. Летом 1988 года он подписал несколько документов о сотрудничестве с Доном, но пока не подписал с ним промоутерское соглашение. Нужен был какой-то толчок. И он случился, только это был мощнейший пинок под зад, от которого и сам Майк, и вся его жизнь много лет летели кувырком.
В конце лета 1988 года Робин Гивенс фактически бросила Тайсона и устроила из этого представление на всю Америку, рассказывая всюду, с каким чудовищем ей довелось жить, и тонко намекая на то, как много нужно заплатить за каждый день этой тяжелой жизни. Несколько раз ее прямо уличали во лжи, но в стране победившего феминизма это не играет особой роли.
Тайсон был женат не на одной стерве, а на двух, точнее, трех сразу: Робин Гивенс и ее матери Рут. Последняя была такой стервой, что ее можно считать за двух. Мама с дочкой получили всю казну Тайсона в свое распоряжение и распорядились ею как казнокрады. Что не удалось украсть, они потом попытались получить по суду. Чтобы не выглядеть в глазах общественности совсем уж одиозными грабительницами, обе без устали поливали Тайсона грязью. Память обеих дам обнаружила одно странное свойство: с течением времени они не забывали подробности, как происходит со всеми нормальными людьми, а вспоминали все новые и новые. «Они хотят унизить меня как мужчину, — сказал тогда Тайсон, — они хотят сделать так, чтобы ни одна женщина никогда больше не захотела со мной жить». В то время Майк гораздо больше говорил, что его унизили, а не что его ограбили. Видимо, урон, нанесенный самолюбию, был сильнее урона, нанесенного кошельку.
Все это время Дон Кинг сидел как сыч, ждал своего часа и, наверно, потешался, глядя, как Робин Гивенс с мамашей, сами того не ведая, работали на него. Кейтон и Руни, искренне расположенные к Тайсону, не поладили с ними. Дон Кинг тоже мечтал от них избавиться. В результате в самом конце июня или начале июля 1988 года, после боя со Спинксом, Тайсон уволил обоих. Кто здесь больше постарался, Робин с мамой или Дон Кинг, сказать трудно. Цели своей они добились — Тайсон остался без последних преданных ему друзей. Попутно Майк сделал еще одну несусветную глупость — нанял в качестве советчика миллиардера Дональда Трампа, видимо понадеявшись на то, что такому богатому человеку грабить его незачем. Через несколько месяцев Трамп за свои липовые услуги содрал с Майка два миллиона долларов.
Разумеется, Кейтона, в отличие от Руни, нельзя было просто так уволить. Тайсон подал на него иск в суд с требованием разорвать контракт. Кейтон (ранее вместе с Джекобсом) получал от Майка треть со всех его гонораров, что, конечно, было очень много, но не выходило за рамки общепринятой практики. Билл попытался сохранить отношения с Майком, согласившись снизить свою ставку до 20 процентов. Тайсон согласился, но фактически это ничего не изменило: после боя со Спинксом он больше не работал с Кейтоном ни одного дня.
Еще до разрыва с Кейтоном и Руни отношения Тайсона с его ведьмами стали давать трещину. 17 июня, то есть всего за 10 дней до боя со Спинксом, когда Майк как раз заканчивал подготовку к нему, Робин, всесторонне поддержанная своей мамой, впервые публично обвинила Тайсона в избиениях. Поначалу Майку казалось, что все еще можно исправить, но Дон Кинг не мог не понимать, что брак Тайсона обречен изначально, так как сразу же распознал в дамах собратьев по ремеслу, правда довольно мелких. Его не очень волновало, сколько они украдут у Майка, так как то, что крали они, он сам украсть не мог.
Увидев, что семейная жизнь Тайсона разваливается, Дон Кинг понял: настал самый лучший момент, чтобы подчинить его себе. Прикинувшись мягким и пушистым, он под знаменем любви и дружбы бросился на Майка в атаку, пока тот был еще тепленький, и шаг за шагом стал добиваться своего, пока наконец в октябре 1988 года, через четыре месяца после боя с Майклом Спинксом, Тайсон не подписал с ним промоутерс-киц контракт. Мышеловка захлопнулась.
Если бы Кинг только грабил Тайсона — это было бы еще полбеды. Но он разрушал его как личность, причем делал это абсолютно сознательно и корыстно. Тайсон-человек был для него лишь упаковкой для Тайсона-боксера, своего рода фантиком от конфеты. Кого волнует судьба фантика, особенно когда сама конфета уже съедена?
В принципе именно так относятся к боксерам практически все промоутеры, но Дон и здесь вышел на иной качественный уровень, причем именно с Тайсоном. Возможно, он понял, что Америка, слишком быстро для самой себя ставшая политкорректной, нуждалась в героях, попиравших политкорректность, а может быть, действовал интуитивно, но, так или иначе, он почувствовал, что стране сейчас нужен не просто Железный
Майк, а Бешеный Майк. Ему требовалось, чтобы Тайсон сыграл себя на полную катушку, вернувшись к своим корням. И неважно, если после этого он окажется в тюрьме или сумасшедшем доме. Раньше Д'Амато и его люди делали все что могли, чтобы зверь, сидевший в Тайсоне, был под контролем. Дон Кинг сделал все от него зависящее, чтобы этот зверь сорвался с цепи, потому что именно такого зверя хотела видеть публика.
Результаты работы Кинга начали сказываться очень скоро: Тайсон все чаще срывался на людях, чего за ним раньше не замечалось, и попадал в истории, завершившиеся в конце концов самым печальным образом.
Восхождение на Эверест
В конце 80-х Тайсон возвышался над всем боксом, как Гималаи, но и в Гималаях есть свой Эверест, возвышающийся над остальными вершинами. Таким Эверестом для Железного Майка стал его бой с Майклом Спинксом 27 июня 1988 года в Атлантик-Сити. В этот день он встретился с последним человеком, который, как полагали, сможет оказать ему сопротивление.
Майкл Спинке шел на этот бой, как солдат Швейк на войну, то есть, цепляясь за любой повод, чтобы оттянуть свое свидание с Тайсоном на ринге. Спинке, будучи абсолютно трезвым человеком, понимал, как мало у него шансов в этом бою. Понимая, что, скорее всего, его карьера на этом завершится, он стремился по пути заработать все деньги, какие только возможно. Потому и решил провести неурочный бой с Джерри Куни, стоивший ему титула IBF.
В самом деле, на что мог рассчитывать в бою с Тайсоном тонкокостный бывший полутяж? Да, ему удалось на излете карьеры поймать Холмса, но Тайсон? У Майкла был один соперник, отдаленно напоминавший Тайсона: в 1983 году он дрался с Дуайтом Брэкстоном, которого позже, после принятия ислама, стали звать Дуайт Мухаммад Кави. Рост Брэкстона был всего 170 см против 189 у Спинкса, и он не превосходил его в скорости. Спинке «отбегал» от него все 15 раундов, набирая очки главным образом левой рукой. Но ведь он не мог не понимать, что с Тайсоном такой номер не пройдет.
Менеджеры Спинкса торговались с командой Тайсона как на восточном базаре и в конце концов сумели выбить оптимальные условия. Рекорд Рея Леонарда по гонорару за один бой,