– Погодите, погодите, – повторял Марголис, обходя ее кругами. – Да, теперь я вижу… вначале снимем в этом платье для улицы, а потом… – Он кинулся вон из комнаты и очень скоро вернулся с кружевной черной шалью в руках. – Инфанта при королевском дворе старой Испании!
– Вы и понятия не имеете, что такое быть замужем за испанцем, – сказала Марго. – Да еще жить в доме, где полно благородных напыщенных родственников.
Она меняла позы по просьбе Марголиса, а мистер А нервно расхаживал взад и вперед с сигарой то во рту, то в руке. Сэм Марголис включил «юпитеры», и стеклянный потолок вдруг стал голубым, точно как на сцене.
Поснимав ее в испанской шали, он велел ей раздеться, снять даже нижнее белье, и теперь она должна была ему позировать голая, только набросив на плечи кружевную испанскую шаль. Она заметила, как у мистера А выпала изо рта сигара, и он теперь жадно уставился на нее. Его глаза похотливо блестели в ярком свете «юпитеров».
Фотограф скоро закончил свою работу, и они вышли из студии по скрипучей лестнице.
– Что-то мне не нравится этот парень, – сказал мистер А. – По-моему, он сильно смахивает на сводника.
– Нет, что ты, все дело в том, что он очень артистичен, вот и все, – возразила Марго. – Сколько он запросил за снимки?
– Кучу денег, – ответил мистер А.
В темном холле, куда доносился запах приготовляемой капусты, он сгреб ее и крепко поцеловал в губы. Через стеклянную дверь она увидала снежок под фонарями на пустынной улице.
– Да ладно, черт с ним, – сказала она, отдирая его пальцы от поясницы.
– Ты такая замечательная маленькая девочка, знаешь? Черт возьми. Мне здесь нравится. Сразу вспоминаешь о своих старых денечках…
Марго, покачав головой, часто заморгала.
– Кажется, с нашей поездкой ничего не выйдет. Видишь, идет снег.
– Нет, поедем, – упрямо возразил он. – Давай будем вести себя так, будто мы с тобой без ума друг от друга, ну хотя бы на сегодняшний вечер. Вначале поедем в Медоубрук и там немного выпьем… Боже, почему это я с тобой не встретился, когда у меня еще не было столько денег, когда я жил в клоповнике, в трущобах и все такое…
Она уронила голову ему на грудь.
– Чарли, ты для меня все равно мужчина номер один, – прошептала она.
В тот вечер он вырвал у Марго обещание, что она переедет к нему и будет жить у него, когда Эгнис повезет Фрэнка к своей сестре в Нью-Джерси, чтобы убедиться, не поможет ли ему тамошний сельский воздух.
– Если бы ты только знала, как мне надоела эта адская жизнь, – сказал он.
Она взглянула в упор в его голубые глаза.
– А думаешь, меня она устраивает, мистер А?
В этот вечер Чарли Андерсон ей очень-очень нравился.
После этого выходного Сэм Марголис названивал Марго почти ежедневно и домой и в контору Пико, прислал ее фотографии, уже помещенные в рамки, – хоть бери и вешай на стену, – но она не хотела с ним встречаться. У нее и без того полно хлопот. Она осталась одна во всей квартире, так как Эгнис все же увезла Фрэнка в деревню с помощью знакомой врачихи. Теперь ей нужно было читать журнал «Наука и здоровье», платить по счетам, ежедневно получать письма от Тони, которому каким-то образом удалось разыскать ее адрес, жалобные письма, в которых он сообщал ей, что болеет, умолял прислать хоть немного денег, просил разрешения приехать к ней, чтобы побыть с нею вместе.
Однажды в понедельник она довольно поздно пришла на работу к Пико, но дверь в его кабинет была заперта, а девушки толпились возле нее, гудя, как осиное гнездо. Несчастного Пико нашли в ванной. Он лежал в воде, отравившись цианистым калием. Кто же теперь выдаст им зарплату?
Смерть Пико сильно подействовала на Марго, ей сейчас совсем не хотелось возвращаться в пустую квартиру. Она зашла в магазин Альтмана, сделала кое-какие покупки, потом позвонила в офис мистера А, чтобы сообщить о самоубийстве хозяина и осведомиться, не хочет ли он сходить с ней на ланч. Теперь, когда умер Пико и никакой работы нет, ей не оставалось ничего другого, как выставить мистера А на крупную сумму. Две тысячи ее вполне устроят, и тогда она сможет выкупить свой бриллиантовый солитер, который ей когда-то подарил Тэд. Может, если его подзадорить, он подскажет ей, на кого поставить на бирже. Ей ответили, что мистера Андерсона нет и не будет до трех. Она зашла к Шрафту, заказала себе на ланч пирожки с курятиной, и ей пришлось есть одной среди толпы покупательниц.
Сегодня вечером у нее свидание с мистером А во французском ресторанчике на Пятьдесят второй улице, где они часто обедали вдвоем. Вернувшись из парикмахерской, где ей вымыли голову и сделали прическу, она собралась одеваться к выходу в город, но, бросив взгляд на часы, увидела, что еще рано. Но она все равно возилась со своими тряпками в гардеробе, так как делать все равно нечего в ее тихой пустой квартире где, кроме нее, не было никого.
Она долго, тщательно занималась ногтями, потом начала примерять одно платье за другим. Вскоре на ее кровати образовалась приличная куча из мятых платьев. На каждом из них она находила микроскопические пятнышки. Ну что поделаешь? Она чуть не расплакалась от досады. Наконец, остановила свой выбор на бледно-желтом вечернем платье от Пико, хотя и не была уверена на все сто, надела шубу и спустилась в обшарпанном лифте в прокуренный холл дома. Лифтер вызвал ей такси.
В холле старомодного особняка с белыми колоннами, в котором когда-то жила весьма состоятельная семья, ныне превращенном в ресторан, было тепло и разливался розоватый свет скрытых в дорогой обивке ламп. Она шла по толстому ворсистому ковру, чувствуя, как здесь уютно, и что теперь ей куда легче, чем было весь день. Метрдотель, почтительно поклонившись, проводил ее к столику. Она сидела, потягивая «старомодный» коктейль из высокого стакана, ощущая на себе восхищенные взгляды мужчин. Она улыбнулась при мысли о том, что сказали бы ее подруги у Пико о даме, которая так торопится на свидание к своему поклоннику, что даже заявляется в ресторан раньше его самого. Почему же он не идет? Неужели так трудно немного поторопиться, ведь ей ужасно хотелось поскорее поделиться с ним впечатлениями, рассказать ему о смерти Пико, выговориться, больше не думать об этом несчастном старике, который безжизненно лежал в ванне, наполненной водой, отравившись цианистым калием. Ее так и подмывало быстрее обо всем рассказать Чарли.
Подняв голову, она увидала, что над столом склонился не мистер Андерсон, а какой-то молодой человек со свежим цветом лица, с длинными светло-русыми волосами и прямоугольной нижней челюстью. Она, выпрямившись на стуле, хотела было его отшить, но, услышав его доверительный голос с бруклинским акцентом, только улыбнулась.
– Мисс Доулинг… простите меня… Я секретарь мистера Андерсона. Ему пришлось неожиданно улететь в Детройт по важному делу. Он мне сказал, что вам так хотелось на премьеру в «Музыкальной шкатулке», поэтому он послал меня за билетами. Вот, получите, мне, правда, пришлось чуть не поколотить одного парня, чтобы достать их. Босс сказал, что, может быть, вы захотите взять с собой миссис Мандевилл. – Он тараторил быстро, словно опасаясь, как бы она его не перебила. Закончив тираду и тяжело вздохнув, улыбнулся.
Марго, положив два зеленых квадратика билетов на стол, нервно постукивала по ним пальцами.
– Боже, как неловко! Просто не знаю, кого пригласить, уже поздно. Она уехала в деревню.
– Боже, на самом деле скверно. Наверное, я не смогу заменить босса?
– Нахальство, как говорится… – начала было она, но тут же осеклась. – Но ведь вы не одеты, – улыбнулась она через силу.
– Ну, это не беда, мисс Доулинг… Пока вы будете здесь ужинать, я смотаюсь домой и очень скоро вернусь в смокинге и все такое, отвезу вас на шоу.
Ровно в восемь он вернулся с прилизанными лоснящимися волосами, в выцветшем смокинге, коротком в рукавах.
В антрактах он показывал ей всех знаменитостей, к которым причислял и самого себя. Он сказал ей, что его зовут Клифтон Вегман, но все его называют просто Клифф, что ему двадцать лет, что он умеет играть на мандолине и ему нет равных в бильярде.