– Ну, Клифф, вы подающий надежды парень, – сказала она.
– Подающий надежды быть вашим следующим?
– При случае я объявлю об этом всему миру.
– Пользующийся большой популярностью выпускник нью-йоркской школы бизнеса… ищет свой шанс.
Им было очень весело вместе. Шоу закончилось, и Клифф признался, что просто умирает с голоду, ему так и не удалось поужинать из-за этой погони за билетами, потом переодевания и все такое. Она повезла его в клуб Довера, чтобы там что-нибудь перекусить. У этого юноши был просто волчий аппетит. Она с удовольствием наблюдала, как он уминал бифштекс с грибами. Они пропустили по нескольку стаканчиков и смеялись до упаду во время представления. В такси он начал к ней приставать, а она дала ему пощечину, но не сильно, так, для проформы. Этот парнишка мог разжалобить кого угодно.
Они подошли к ее двери, он робко спросил, не может ли подняться к ней, и она, сама не зная почему, вдруг согласилась, только при условии, что он будет вести себя как истинный джентльмен. Он ответил, что не знает, как вести себя с такими девушками, как она, Марго, но все же постарается. Они громко смеялись, шаркая ногами перед дверью, и она выронила ключ. Они оба разом наклонились, чтобы поднять его. Он ухитрился все же поцеловать ее. Она вспыхнула. Выпрямившись, она вдруг заметила, что рядом с лифтом сидит какой-то человек. Приглядевшись к нему повнимательней, она с ужасом его узнала – это был Тони.
– Ну, Клифф, спокойной ночи! – весело, стараясь казаться беззаботной, сказала Марго. – Благодарю тебя за то, что ты проводил домой фабричную девчонку.
Тони поднялся, и, пошатываясь, подошел к открытой двери ее квартиры. У него было зеленовато-бледное лицо, а костюм такой грязный и мятый, словно он провалялся в нем всю ночь в канаве.
– Познакомься, Клифф, это Тони, – сказала Марго. – Он… мой родственник… правда, сейчас не в самой блестящей форме.
Клифф посмотрел на Тони, потом на нее и, тихо присвистнув, стал спускаться по лестнице.
– Ну а теперь объясни, почему ты слоняешься здесь, возле моего дома?… Мне очень хочется немедленно вызвать полицию, пусть арестует тебя за попытку ограбления.
Тони говорил с большим трудом. На опухших губах – кровь.
– Мне некуда податься, – сказал он. – Какая-то банда избила меня.
Его так сильно качнуло, что пришлось схватить его за грязный рукав пальто, чтобы он не упал на пол.
– Ах, Тони, какой все же ты недотепа, – сказала она. – Ладно, входи, но если ты выкинешь еще что-нибудь, как тогда, в Джексонвилле… то я переломаю тебе ребра, клянусь Богом.
Она уложила его в постель. Утром он весь трясся словно в лихорадке, и ей пришлось вызвать врача. Эскулап сказал, что он страдает от ломки и переохлаждения и ему нужно лечиться от наркомании в специальном санатории. Тони лежал в кровати, бледный как полотно, и непрерывно дрожал. Он часто плакал, был кротким как ягненок, все время повторял, что выполнит все-все, что говорит доктор. Схватил ее руку, поднес к губам и поцеловал. Умолял простить, простить за то, что он украл тогда у нее деньги, без ее прощения он не сможет спокойно умереть.
– Нет, ты не умрешь, – возразила Марго, свободной рукой отбрасывая черные жесткие пряди волос с его лба, – такие, как ты, не умирают. Нечего рассчитывать на такое везение.
Она вышла из дома, чтобы немного погулять по Драйву, ведь нужно решить, что с ним делать. Прилипчивый запах успокоительного лекарства, которое доктор дал Тони, вызывал у нее головокружение, будто она сама больна.
В конце недели вернулся из Детройта Чарли Андерсон. Когда они, как всегда, пришли пообедать в ресторан на Пятьдесят второй улице, он показался ей таким усталым и озабоченным. Она рассказала ему свою печальную историю, и все это ему очень не понравилось. У него сейчас очень трудно с деньгами, его жена связала его по рукам и ногам, к тому же он понес довольно ощутимые потери на бирже. Он, конечно, сможет достать ей долларов пятьсот, но для этого ему нужно отдать что-то под залог. В таком случае, сказала она, ей придется вернуться в Майами к своей прежней работе затейника в ресторане «Палмс», а он ответил: пусть прежде хорошенько подумает, а то он сам явится туда к ней и заставит ее содержать его самого, черт подери!
– Почему это все уверены, что я какой-то вшивый миллионер? Я хочу только одного – выйти из этого бизнеса с такими деньгами, которые позволят мне заняться производством авиационных двигателей. Если бы только не проклятый развод, я давно бы это сделал. Я рассчитываю, что к зиме приведу все в порядок и уйду. В конце концов, я только простой механик, не больше.
– Ты хочешь выйти из бизнеса, а я – войти в него, – сказала Марго, глядя ему в глаза.
Оба они рассмеялись.
– Ах, пошли к тебе, если там нет твоих родственников. Мне так надоели все эти мерзкие рестораны.
Она, улыбаясь, покачала головой.
– Но там полно других родственников, испанских, – объяснила она. – Туда нельзя.
Забрав в отеле его чемодан, они поехали в Бруклин, в другой отель, где их хорошо знали, правда, под другими именами – мистер и миссис Доулинг. В такси ей удалось увеличить сумму аванса до тысячи.
На следующий день она отвезла Тони в санаторий в Кэтскилз. Он все послушно исполнял, как маленький учтивый мальчик, говорил, что обязательно устроится на работу, когда выйдет из этого лечебного учреждения, разглагольствовал о чести, мужском достоинстве. Вернувшись в город, она позвонила мистеру А на работу. Оказалось, что он снова в Детройте, но приказал своему секретарю купить ей билет в купе спального вагона и сделать все необходимое для ее поездки в Майами.
Люди из его конторы помогли ей упаковаться, сдать вещи на хранение на склад, и теперь она, ни о чем не беспокоясь, заперла двери и отправилась на вокзал. Там ее уже ждал Клифф с широкой улыбкой типичного наглеца, сдвинув шляпу на затылок своей торчавшей на длинной шее маленькой головки.
– Как, однако, мило с его стороны, – сказала Марго, пришпиливая парочку лилий из букета, который принес ей Клифф.
Два носильщика в красных фуражках подхватили ее чемоданы.
– Мило с чьей стороны? – захотел уточнить Клифф. – С моей или босса?
В купе лежал букет роз, на полке разбросаны журналы «Театр», «Вэрайети», «Зитс уикли», «Городские сплетни», «Шэдоулэнд», которые купил ей, не скупясь на затраты, Клифф.
– Боже, как здорово! – прошептала она.
– Босс приказал отправить вас самым лучшим образом, – подмигнул он ей. Из кармана пальто он вытащил бутылочку. – Вот самый лучший крем для кожи… Ну, пока!
Поклонившись, он вышел в коридор.
Марго села на диван, жалея в глубине души, что Клифф так быстро ушел. Мог побыть с нею и подольше, ничего бы с ним не случилось. «Боже, этот мальчик такой юный, такой свеженький!» – подумала она. Поезд тронулся, дверь в купе отворилась, и на пороге появился снова он, Клифф. Засунув руки в карманы, он с нагловатым видом смотрел в упор на нее, энергично жуя жвачку, чтобы скрыть свое волнение.
– Ну, – нахмурилась она, – что все это значит?
– Я купил себе билет до Ричмонда… Знаете, часто путешествовать не приходится… так хочется хоть на время забыть о всех заботах на работе…
– Тебя уволят.
– Ничего подобного… сегодня выходной. Утром в понедельник я буду как штык на своем месте.
– Но если он все же узнает…
Клифф, сняв пальто, аккуратно сложил его и положил на полку. Сел рядом с ней, закрыл дверь купе.
– Ничего не узнает, если только вы ему не скажете.
«Он лучше других, такой свеженький», – подумала она, вставая.
Клифф продолжал все тем же невозмутимым нагловатым тоном:
– А вы ему ничего не скажете и я тоже не скажу об… этом.
– Дурачок, да это же был мой бывший муж, понял?
– Ну а мне ужасно хочется стать бывшим ухажером… Нет, честно, я же знаю, что я нравлюсь вам… я всем нравлюсь…
Он, наклонившись, взял ее за руку. «Какие у него ледяные руки», – подумала она.
– Честно, Марго, скажи мне, ну чем наша сегодняшняя встреча отличается от той, тогда вечером? Никто ни о чем не узнает. Можешь на меня положиться.