– Ты хочешь, чтобы я осталась здесь ночевать?
– Да. И застели вторую кровать, будто на ней никто не спал. Можешь застелить, как горничные?
– Еще бы! Я же работала горничной в Петербурге, – улыбнулась Алла. – Забыл, как мы познакомились?
Костя тоже улыбнулся. Я хлопнула глазами, потом вспомнила, что где-то читала, как спецслужбы всего мира подключают к работе женщин вполне определенной специальности (или призвания?). Алла работала в гостинице горничной, подрабатывала проституцией или ушла из горничных в проститутки… «Стучала» органам – они обеспечивали ей прикрытие. Так, может, Алла и здесь на Костю работает? То есть на спецслужбы? На наше государство?! Но что именно она здесь делает? Копает под Владимира Станиславовича? Собирает информацию? Какую-то определенную или что получится? Но навряд ли сюда кто-то приехал, чтобы готовить переворот на родине. Здесь отдыхают. Да, заводят знакомства, да, пытаются мелькнуть перед нужными людьми, но чтобы получить работу! Или мужчину. Но в этом нет угрозы государству, по крайней мере нашему.
Но я все равно, наверное, должна предупредить Владимира Станиславовича об Алле и Косте. Все-таки он мне – не чужой человек. Он сделал мне много хорошего. Он мне квартиру купил. И я его любила. На самом деле любила. Теперь… Нет, пожалуй, теперь я не испытываю к нему никаких чувств, но я не считаю его своим врагом.
– О чем задумалась, красавица? – спросил Костя.
– О жизни, – сказала я.
– Лучше открой балконную дверь, чтобы я этого бугая на балкон вытащил, а то вам, дамы, будет тяжело. Не могла кого-то полегче выбрать? – бросил он через плечо Алле.
– Так это он меня выбирал, а не я его, – невозмутимо заметила Алла, уже вернувшись в номер из ванной с застиранной простыней.
– Вы ее здесь сушить будете? Не на змеевике? – спросила я.
– Да, наверное, лучше на змеевике, – задумчиво произнесла Алла и удалилась.
Я открыла балконную дверь, Костя выволок мужика, поставил к стеночке, отделяющей наш балкон от соседнего, но мужик стал сползать. Костя мгновение думал, потом частично перегнул его через перила. Нам оставалось только поднять ноги и сбросить его вниз.
– Задачу поняла? – посмотрел на меня Костя.
Я кивнула. Мне было трудно поверить в то, что я стою на балконе рядом с трупом, который собирается прятать представитель спецслужб. Мне было трудно поверить во все происходящее! Зачем я поехала сюда? Зачем меня взял с собой Костя?
Вероятно, какие-то эмоции отразились у меня на лице, или Костя о чем-то догадался. Он оставил труп висеть на перилах, подошел ко мне, взял мое лицо двумя холодными руками и поцеловал. Этого я ожидала меньше всего, но на поцелуй ответила.
– Все будет хорошо, малыш, – прошептал он. – Только делай, что я говорю.
Я хотела что-то спросить, но на балкон выглянула Алла, хмыкнула, мы с Костей балкон покинули, потом он ушел из номера вниз.
Сбросить мужика оказалось легко, я даже не ожидала, что у нас все получится так оперативно.
– Цветы возьми, – сказала Алла, кивая на роскошный букет, стоявший в вазе. Я-то до этой минуты не сообразила, что его прислали мне.
– Э-э-э… – промычала я.
– Бери-бери. Цветы твои. Я предпочитаю деньгами.
Я взяла. Потом мы спустились вниз, не встретив никого ни в коридоре, ни на лестнице, ни у черного хода. Вместе с Костей мы оттащили мужика за кусты, правда, не за те, под которыми что-то чернело, а ближе к краю здания. Тем более тут было много следов, и наши слились с ними.
Потом Алла отправилась назад в гостиницу, поблагодарив нас обоих, а мы с Костей проследовали к его машине. Цветы я положила на заднее сиденье. Букет был таким огромным, что, если бы я держала его на руках, он закрывал бы мне обзор. Дискотека продолжалась. Когда мы с Костей отъезжали, из двери вывалилась какая-то большая пьяная компания и очень скоро завалилась в ближайший сугроб. Компания орала и хохотала. На нас они не обратили никакого внимания.
– Ты когда-нибудь видела, как танцуют ямальские буровики? – спросил Костя. – Незабываемое зрелище.
– Это они? – кивнула я назад.
– Ага. С утра до ночи пьют и общаются. Но иногда у них вроде без какой-либо видимой причины возникает желание размяться.
– И они идут танцевать?
– В лучшем случае – в смысле, для окружающих. Иногда они идут бить морды ничего не подозревающим гражданам, громить мебель, а то и стены с воплем «Ты меня уважаешь?». Иногда могут выйти к людям в дорогом пиджаке и семейных трусах в цветочек, не осознавая, как одеты, потому что одевались в бессознательном состоянии.