– Есть.
– И кататься на них ты умеешь?
– Умею, – сказал Костя. – И тебя могу научить.
Финны сообщили, что приготовили обед. Они на самом деле вкусно потушили мясо. Обед прошел в теплой, дружественной обстановке. Финнам нравилось гостить у Кости. После трапезы он рекомендовал всем поспать, так как впереди – новогодняя ночь и заснуть будет просто невозможно, поскольку русские граждане, собравшиеся на курорте, будут встречать Новый год часов до шести утра. Также Костя строго-настрого запретил Абдулле и финнам открывать кому-либо дверь ночью и свет разрешил включать только в гостиной, окна которой не выходят на подъездную дорогу, а фактически смотрят в сугроб.
– Кто может прийти ночью? – напряженным голосом спросил Абдулла.
– Кто угодно, – ответил Костя. – Кто-то обязательно потеряется, заблудится, кто-то захочет приключений на свою голову, или просто познакомиться, – он бросил взгляд на меня, – или добавить, или пописать, или закусить, или позвонить. Или просто будет говорить, что уверен: здесь живет друг Вася или друг Петя, и он пришел к другу в гости. Вы, вероятно, просто не были в тех местах, где русские что-то празднуют. Все. Я устал. Буду спать до вечера. Прошу не будить. И дверь и сейчас не открывать!
Я тоже отправилась спать. Только вначале приняла душ, и в процессе меня посетила любопытная мысль. Я поняла, что не засну, пока не проясню у Кости один вопрос, который он почему-то обошел в машине. Я надела один из махровых халатов, висевших в ванной, и отправилась к Косте. Постучать на самом деле забыла.
На меня смотрело дуло. Я моргнула. Потом дуло убрали, и Костя тихо выругался.
– Если не хочешь, чтобы к тебе заходили, запирай дверь, – пошла в атаку я, помня, что лучшая оборона – это нападение. – И вообще кто мог прийти, кого следует так встречать?
– Не знаю. Привычка. Условный рефлекс.
– А, прятал чего-нибудь? Извини.
Костя подошел к двери, запер ее, прислонился к ней, скрестил руки на груди и уставился на меня с легкой улыбкой на губах. Он был в футболке и джинсах. Значит, точно что-то прятал, раз еще не разделся.
– Что ты хотела, Катенька? – спросил мужчина.
– Спросить про теток в парандже, то есть чаршафе.
– Про кого?!
– Ну ты же заходил в гостиницу, где теперь вместо меня живет Алла. Комиссар собирался выяснять, кто из постоялиц ходит в восточной одежде. А ты пошел с ним. И что вы выяснили? Гюльчатай точно регистрировалась в этой гостинице. Мы с ней одновременно приехали, в одном микроавтобусе. Может, и убитый мужик под женским именем регистрировался.
– Сотрудники считают, что видели двоих. По крайней мере тетки в восточной одежде заходили в два разных номера, на разных этажах, в разных концах. Одна из них – твоя Гюльчатай. Зарегистрировалась в одно время с тобой, русская, в номере проживает одна. Только когда мы заходили с комиссаром, ее на месте не оказалось. И вещичек маловато. Хотя чемодан стоит в шкафу. Но, может, женщины, которые носят восточную одежду, и берут с собой мало вещей? И не возят косметику мешками?
– Это надо спрашивать у жен Абдуллы.
– И сегодняшнюю ночь она в номере не ночевала.
– Ну, наверное, многие женщины, прибывшие на этот курорт в одиночестве, в своих номерах не ночевали. В этом нет ничего удивительного.
– Только женщины, которые носят паранджу, чаршаф и хиджаб, в номерах у чужих мужчин не ночуют. В Иране, например, неженатых мужчину и женщину в один номер не поселят. И даже в парке не пообнимаешься. Везде скрытые видеокамеры.
– Ты пытался?
– Друг мой пытался. И после поездки в Иран пошел в ЗАГС. Очень ему не понравилось штрафы платить за то, что обнимает свою женщину.
– А ведь, наверное, могли и высечь, – заметила я.
Костя усмехнулся и рассказал, что в первый раз (в парке, когда уже темнело и никого не было) им прочитали мораль (вначале убедившись, что они – иностранцы), во второй раз забрали в участок и содрали штраф. После третьего нарушения депортировали бы из страны.
– Вот после такого восточные женщины в европейских странах и срываются! – воскликнула я. – И пускаются во все тяжкие!
– Ты думаешь, их одних выпускают в европейские страны? И о каких восточных женщинах речь?! Разве Александра Петровна Свиристелкина может быть восточной женщиной?
– А она-то здесь при чем? – не поняла я.
– А притом, что именно Александра Петровна зарегистрирована в номере, где, по идее, должна жить Гюльчатай. И ксерокопия паспорта, которую снял администратор, соответствует паспорту, выданному на фамилию Свиристелкина в Петербурге три года назад. Только где ее теперь искать на этом курорте? Новость-то наверняка мгновенно разлетелась. Не вернется наша Свиристелкина в гостиницу. Катя, а это точно была женщина?