У Трента не нашлось слов, чтобы ответить. Горло свело спазмом.
Натан, казалось, почувствовал себя значительно лучше. Он снова заговорил:
- Как ты отыскал меня?
- Сначала на «прыгуне» добрался до Кассини. Там меня уже поджидал «хамелеон». Оттуда направился в твою берлогу. Тебя не нашел и поехал в Аристилл. По дороге обнаружил твой вездеход.
- Если меня не показать медботу, - с трудом выговорил Натан, - я очень скоро отдам концы. Трент, они выстрелили в меня из мазера. Тебе никогда не приходилось ощущать, как корчится от нестерпимого жара твоя собственная плоть?
- Прости, Натан, мне надо было сразу посадить челнок возле норы. Сглупил, Натан. Прости!
- Да, - согласился старик, - это была ошибка.
- Я ведь о чем подумал: если лететь прямо к норе, мне пришлось бы дать пилоту координаты твоего тайника. Я решил, что не имею на это права.
Голос Натана заметно ослаб.
- Это вторая ошибка. - Глаза у него закрылись. - Трент?
- Да?
- Знаешь какие-нибудь католические молитвы?
- Нет.
- Трент?
- Да?
- Можешь отвезти меня в мою нору? Там можно будет снять скафандр, показать меня роботу...
- Нет, Натан, отвезти могу, но если снять скафандр, это погубит тебя.
Старик застонал, изо рта пошла кровь.
- Просто смешно, - прошептал он. - Как нелепо все вышло! Что с твоим вездеходом? Топлива хватит?
- Горючки мало, я слишком долго искал тебя.
- Сними запасные баки с моей машины. И гони!
Трент потратил около десяти минут, чтобы сменить баки. Никогда раньше ему не приходилось заниматься этим, да еще руки тряслись. Первый бак он сорвал, не закрыв насос, и длинная, замерзающая на лету струя горючей жидкости ударила в серое небо. Со вторым контейнером вышло удачней. Наконец «хамелеон» тронулся в путь. Машину Натана Трент поставил на автопилот, и она тащилась сзади по следу.
Трент одной рукой вел вездеход, другой поддерживал Натана. Тот некоторое время пребывал в беспамятстве, потом очнулся и спросил вполне ясным голосом:
- Сколько еще?
- Минут двадцать хода, - скороговоркой ответил Трент.
- Боже правый, какая боль! - простонал старик. Он помолчал, потом начал рассказывать:
- Знаешь, когда меня обожгли мазером, я подумал, что это очень больно. То есть я подумал о том, что теперь знаю, насколько это больно. Это ведь может утешить, Трент?
- Натан, побереги силы. Они тебе еще пригодятся. Вот доберемся до норы, там я вызову челнок, и мы очень быстро окажемся в Кассини. Там врачи, медботы. Ты лучше помолчи и постарайся расслабиться.
Натан постарался, однако терпения ему хватило ненадолго. Как только миновал очередной приступ боли, он снова заговорил:
- Трент, как ты думаешь, за кем они охотились? Молодой человек ничего не ответил.
- За тобой они охотились, парень.
- Возможно.
- Я сразу догадался... но дело не в этом.
- А в чем?
- Мне не выжить, Трент.
- Гони эту мысль, Натан! К черту ее! Все мы когда-нибудь умрем.
- Все когда-нибудь, а я очень скоро. Трент... ну их к черту, этих миротворцев! Это все из-за того, что ты попытался вновь достать их.
Трента охватило отчаяние. В тот момент он впервые задумался, как одинок каждый из нас, как далеки мы друг от друга. Даже в этой враждебной всему живому пустыне каждый норовит держаться на особицу. Его друг умирает, и все равно между ними как не было согласия, так и нет. Как тут быть? Горевать по этому поводу или радоваться? Вот вопрос, который терзал его на пути к скальной норе.
Глупейший, следует заметить, вопрос.
- Долго еще?
- Минут десять, Натан.
- Слишком много. Так долго мне не выдержать.
Натан умер сразу, как только Трент внес его в гараж. В первые мгновения, еще не осознавая в полной мере, что случилось, он еще суетился, достал пластырь, бросился на колени, пытаясь залепить разрезы на скафандре. Потом разом опустил руки. Так несколько минут и простоял на коленях.
Тяжело поднялся на ноги, затем отнес в спальню и уложил на кровать тело погибшего друга. Прошелся по комнатам, тщательно протирая все поверхности, где могли остаться его отпечатки пальцев. Заложил в воздушный шлюз два кило пластита и включил таймер
За взрывом наблюдал из кабины «хамелеона». Зрелище оказалось вовсе не впечатляющим: просто грунт на миг вспучился, а потом просел.
Сначала он хотел водрузить над могилой надгробный камень и даже вырезать на нем лазерным лучом какую-нибудь эпитафию, но отказался от этой затеи, не ощутив внутренней потребности отдать подобным образом последний долг мертвому другу.