Уголки губ Бриссуа чуть шевельнулись, вероятно, она хотела изобразить улыбку. А может, и нет.
- Очень хорошо. Давайте с самого начала.
- В Циолковском мы провели три часа. В пути, когда все это началось, решили, что вездеход сломался. Все почувствовали удар, затем машина остановилась. Задняя часть вдруг резко осела. Я сидел возле воздушного шлюза, и водитель... простите, офицер Дерем, попросил меня выбраться наружу и посмотреть, что с машиной.
Сержант элиты прервал его:
- Почему офицер Дерем не подал сигнал?
- Прошу прощения, сержант? Элитник терпеливо повторил:
- Почему Дерем не связался с базой и не сообщил, что произошло на маршруте? Это первейшее требование инструкции, офицер Гутьерес.
- Я не знаю, сержант.
- Хорошо, продолжайте.
- Я застегнул шлем, вышел в воздушный шлюз. Оттуда выбрался наружу. Я смутно припоминаю, что было дальше, - заторопился Трент. Он даже пощелкал в воздухе пальцами, словно пытаясь вспомнить. - Я еще тогда подумал...
- О чем? - насторожилась Бриссуа.
- Понимаете, мадам полковник... - Трент задержал дыхание и виновато потупился. - Я ужасно удивился, почему до горизонта так близко? Очень близко, прямо рукой подать.
Слева кто-то засмеялся, справа послышалось недовольное ворчание. Трент совсем расстроился, заговорил еще торопливее, еще бессвязнее:
- Я никогда... я первый раз на Луне. Прошу прощения...
- Вам не за что извиняться, - сухо выговорила командир базы. - Продолжайте. Вас больше не будут прерывать.
- Больше ничего не помню. Нет, не так. Еще когда вылезал из люка, сообразил, что скорее всего сломана задняя ось. - Он сделал паузу и наморщил лоб, демонстрируя напряженную работу мысли. - Мне сначала ничего такого в голову не пришло. Мало ли, ось сломалась. Такое всегда может случиться. Я вылез из машины, присел посмотреть, что там с осью. Что-то мне не понравилось. Не могу припомнить что. Я выпрямился и вдруг... - Голос у него сорвался. - Очнулся уже здесь.
Наступила тишина. Потом сержант спросил:
- Больше ничего не помните?
- Никак нет, сержант.
Офицер, сидевший справа, поинтересовался:
- Вы засекли время, когда это случилось?
- Не могу сказать точно, сэр. Мы уже три часа были в дороге, это я хорошо помню, потому что посмотрел на часы. Когда именно посмотрел, сказать не могу. Может, минут за двадцать или за полчаса до происшествия, потом я задремал.
Вновь наступила тишина. Полковник улыбнулась Тренту и сказала:
- А теперь давайте сначала. И в подробностях. Допрос продолжался несколько часов.
В палате было темно. Сна не было.
После допроса он получил возможность принять душ, почистить униформу. Ему предложили заменить обувь на высокие сапоги со шнуровкой. Он отказался - заявил, что привык к своим. Таким образом, сумел пронести на базу два предмета, без которых трудно было рассчитывать на успех: ботинки и коробочку с микрочипами, надежно упрятанную в «глазок», который ему вернули вместе с мундиром.
Сразу после полуночи дверь в палату неожиданно отворилась. Трент решил, что это доктор Гриссом, который по-прежнему не спускал с него глаз. Каждый час заглядывал в палату, будил, расспрашивал о самочувствии. Когда вспыхнул свет, Трент не спеша сел в постели, с недовольным видом покосился в сторону двери.
Сердце забилось гулко и часто.
В дверях стояла молодая женщина в обтягивающем комбинезоне с нашитыми валиками жесткости, на изящных бедрах кобура. В кобуре - ручной мазер. Она на мгновение повернула голову и по-французски сказала кому-то за дверью: «Даю слово, пару минут!» - затем вновь перевела взгляд на Трента. Уже по-английски она приветствовала больного:
- Здравствуйте.
При этом она даже не улыбнулась. Большие выразительные глаза смотрели серьезно, даже с некоторым недоверием.
Трент наконец справился с оцепенением и, откашлявшись, смущенно пробормотал:
- Привет.
- Я вас разбудила?
- Нет. Не совсем...
- Вы Бенни Гутьерес, не так ли?
- Так точно.
- Мне сказали, что у вас трудности с французским. Мы можем разговаривать на английском.
- Спасибо. Так мне будет удобней.
Она уселась на единственный стул, который нашелся в палате - подвинула его поближе к кровати Трента и включила принесенный с собой пишущий «глазок».
- Я собираюсь задать вам несколько вопросов. Приложу все усилия, чтобы это не заняло много времени.
- Пустяки. Я все равно не мог заснуть. Она придвинула стул еще ближе.
- Я вот все думаю, почему террористы напали именно на ваш роллигон? В чем причина, что они выбрали именно эту машину? Я хотела подождать до утра, потом решила, что дело не терпит отлагательства. Возможно, мы уже сейчас сможем дать ответ.