Не спрашивай меня, люблю ль тебя, мой свет, -
Ты только подтвердишь, что в этом не уверен;
Хоть люди говорят, что смерти в мире нет,
Их мнение еще нам предстоит проверить.
- Доброе утро, Трент.
- Привет, Джек.
- Я вчера оставил для тебя пару трасетов. Вон там, на скамейке.
Трент кивнул:
- О'кей.
Молодой человек вышел в торговый зал, щелкнул замком, отодвинул задвижку. Через окна оглядел улицу. Там не было ни одной живой души. В девять часов утра?! Странно... Он вернулся в мастерскую, подошел к Джеку и кивком указал на разобранный трасет:
- Что с ним?
- Накрылось модулирующее устройство. Почему, понять не могу. Дэнис сегодня домой не возвращалась? Трент рассеянным взором обвел мастерскую:
- Нет. Она осталась в Гринвич-Виллидж у Тарин. Сегодня утром у нее репетиция. Она рано начинается. А на трасет я попозже взгляну сам. Да, вот еще что, Джек...
- Слушаю.
Трент сам не зная почему шагнул к нему поближе:
- Послушай, ты сегодня один не поработаешь? И здесь, и в магазине?
Джек повернулся во вращающемся кресле лицом к напарнику:
- Почему? Что-нибудь случилось?
- Нет, просто мне хотелось бы взять сегодня выходной.
В следующее мгновение с неба тихо спустился миротворческий «аэросмит». Приземлился как раз у дверей магазина. Прозрачный купол поднялся, и оттуда внезапно посыпались автоматные очереди. Дверь магазина разнесло в клочья.
Джек удивленно оглянулся:
- Что это?
- Миротворцы, - вздохнул Трент. - Явились наконец по мою душу.
В четверг, восьмого августа 2069 года, в девять тридцать пять утра трое миротворцев под командой сержанта элиты Эмиля Гарона ворвались в магазинчик Кендела и оглушили с помощью зоника старину Джека и Трента, после чего втащили потерявшего сознание молодого человека в «аэросмит» и отвезли в Следственный изолятор Корпуса миротворцев на Манхэттене. С ордером у сержанта Гарона проблем не было. Судья ознакомился с предъявленными Тренту обвинениями в хищении, незаконном использовании следящих устройств, несанкционированном взломе баз данных, а также других нелегальных операциях в Инфосети и без задержки выписал постановление на арест. Обвинений было больше чем достаточно.
... Музыка звучал а тихо. Мелодия плыла, опутывая сознание. Нежно звучали скрипки, томно аккомпанировало фортепьяно. Его тремоло напоминали звон колокольчиков. Голос певицы, низкий и печальный, сначала следовал за музыкой, затем, набрав силу, сам повел мелодию:
Сегодня я верен тебе одной,
А завтра - ну кто же знает?
Сегодня люблю тебя всей душой,
А завтра не наступает...
Гром наконец-то грянул.
10
Он проснулся, и первым ощущением, достучавшимся к нему из окружающей реальности, было осознание, что он без обуви. А когда еще немного прояснилось в мозгу, понял, что и комбинезон на нем чужой. Голова казалась необыкновенно тяжелой; видимо, все это время его кололи какими-то спецпрепаратами. Он не мог сообразить, как долго находился в отключке. По меньшей мере полдня. Во всяком случае, состояние мышечной системы указывало примерно на такой срок.
Трент вытянулся на узкой койке, обвел взглядом помещение, в которое его поместили, - серые бетонные стены, железная дверь. В углу унитаз, выше пара вентиляционных отверстий, таких маленьких, что и палец не просунешь. Кровать узкая, откидывающаяся к стене, покрыта запоминающим контуры тела пластиком.
Два дня его не беспокоили. Продолжительность этого срока Трент определил эмпирически, по поведению кровати. За все время она два раза автоматически складывалась, а потом так же неожиданно возвращалась в исходное положение. Соответственно Трент дважды оказывался на полу. В первый раз он попытался вновь разложить койку, но ничего не получилось. Во втором случае просто плюнул и заснул прямо на голом бетоне. Все эти двое суток его не кормили и не поили.
В очередной раз он проснулся уже на новом месте. По-видимому, шел третий день предварительного заключения, Перевели, вернее, перетащили его так, что у Трента не оставалось сомнений - во сне его снова оглушили парализатором. Мускулы нестерпимо болели и отзывались судорогами на любое неосторожное движение. Разбудили его два миротворца. Ни слова не говоря, они подхватили его под мышки и поволокли. Куда, Трент так и не понял, - по пути он вновь потерял сознание. Очнулся в просторном помещении и обнаружил, что сидит на стуле. На запястьях наручники, а сами руки заведены за спинку стула.