- Доставить вас, лейтенант, к командующему базой довольно... м-м... затруднительно. Я получил точный и однозначный приказ: в течение трех часов никого не выпускать с корабля.
- Вряд ли вам удастся задержать наш корабль, если мы стартуем к Луне, сержант. Я полагаю, скандал такого масштаба вряд ли понравится той важной шишке, которая прибудет на этом таинственном корабле.
Киборг усмехнулся:
- Вы что, всерьез рассчитываете увезти на Луну пятьдесят сотрудников МС помимо их воли?
Трент заметно стушевался. Об этом он как-то не подумал.
В глазах киборга мелькнуло что-то очень похожее на ироническую усмешку.
- Я думаю, - продолжал он, - такой поступок можно будет квалифицировать как похищение, что, в свою очередь, может привести к вооруженному конфликту между ОВД и ООН.
Трент глубоко вздохнул, закрыл глаза, через несколько мгновений открыл их и встретился взглядом с Кольбером.
- Давайте вместе искать выход, сержант, - предложил он.
В ответ долгое, показавшееся бесконечным молчание.
Трент лихорадочно соображал: что дальше? В памяти неожиданно всплыла недавняя статейка в «Электроник Тайме», в которой высказывалось предположение, что Объединенный совет готов использовать любой, самый незначительный повод, чтобы развязать войну, которая позволит Объединенной Земле расширить сферу своего влияния на Луне, Марсе и, разумеется, в Поясе астероидов.
Сержант принял решение и прежним ровным тоном отдал приказ:
- Галуа, Шанто, никто больше не должен покинуть корабль. Стреляйте в каждого, кто попытается выбраться через этот шлюз. - Затем он вполне доброжелательно улыбнулся Тренту. - А вас, лейтенант, прошу следовать за мной. Я представлю вас командующему Жерико.
17 августа 2069 года, два тридцать по восточно-атлантическому времени
Трент шел на шаг позади Кольбера по громадным малолюдным туннелям, проложенным в чреве так называемых «Небес миротворцев».
Он пытался взять себя в руки, успокоиться. До него с трудом доходило, что менее полутора суток назад в этот самый час он находился на вершине недостроенного небоскреба, где его пытался взять живьем вот такой же служака, практически брат-близнец сопровождающего его киборга.
Элитник шагал быстро, не обращая внимания, поспевает ли за ним нахальный лейтенантишка из космофлота ОВД. Ну и ладно, решил про себя Трент. По крайней мере есть время пораскинуть мозгами, как быть дальше.
Вот на что Трент сразу обратил внимание, так это на походку киборга. Это была не ходьба, а танец. Он двигался грациозно - да, пожалуй, это самое точное определение. Не в пример едва ковылявшему Тренту. Чужие башмаки оказались маловаты, да еще при каждом шаге необходимо было прикладывать значительное усилие, чтобы оторвать подошву от пола. «Ничего, справлюсь, - подбадривал себя Трент. - Странно, почему вокруг так мало народу?» По пути им встретилось всего несколько; сотрудников, работающих на станции. Заметив человека в форме дальнепроходца, они с удивлением пялились на него. Само собой напрашивалось Достаточно простое объяснение: по-видимому, на «Небесах» в той или иной форме соблюдался суточный режим. Скорее всего, время на базе отсчитывалось по временному поясу Столичного города. По часам Трента была глухая ночь, поэтому помещения и выглядели такими безлюдными.
Вскоре они добрались до одного из радиальных переходов, ведущих в центральные секции орбитальной станции.
База «номер первый» представляла собой два гигантских обода, или кольца, насаженных на одну ось. Осью служил цилиндр, вокруг торцов которого и вращались кольца. На обоих торцах цилиндра располагались причальные палубы. «Фландри», как выяснилось, был пристыкован к южному причалу.
Каждое из колец не имело жесткой связи ни с осевым цилиндром, ни между собой, они вращались независимо друг от друга. Если смотреть из центра, дальнее по отношению к Земле колесо вращалось по часовой стрелке. Оно называлось «северным». Нижнее, «южное», - в противоположном направлении, что сводило к нулю вращающий момент в центре сооружения. Подобная конструкция идеально подходила для целей миротворцев, так как в центральных помещениях не было и намека на гравитацию, которая заметно ощущалась в кольцах, где вращающий момент создавал вполне чувствительную силу тяжести. Как раз в центральном цилиндре и проводили сложнейшие нейрохирургические и прочие операции. С другой стороны, новобранцам необходимо было привыкнуть к условиям существования в невесомости, а отправляющимся «вниз» элитникам напомнить о том, что на Земле вес - существенное свойство организма. «Северный» обод имел диаметр больше четырех километров и вращался со скоростью девятьсот двадцать сантиметров в секунду. В его внутренних помещениях создавалась сила тяжести, примерно равная земной. Такие же параметры были характерны и для «южного» колеса. «Спицы», соединявшие ободья с центральной частью, представляли собой сложнейшую систему взаимосовместимых шлюзов и подъемников-элеваторов. При переходе из одной секции в другую соединение подвижных частей занимало всего несколько минут, так что Кольбер заранее предупредил Трента, что при переходе из шлюза в элеватор нельзя терять времени. Весь путь должен был занять около получаса, добавил сержант, однако полной уверенности, что им повезет застать командующего на месте, нет.