— Дитя, — сказал Селен, — я заметил, что ты порою слишком увлекаешься разноцветными фейерверками. Бросаешь их в ночное небо. Твои «светлячки» способны испепелить целые миры. С огнем нельзя шутить. Это опасно и для твоих друзей-землян, которых ты полюбила. — Селен замолчал и тут же начал передвигать в бесконечности миллиарды звезд, передвигать в строгом порядке.
— Отдохни, отец, — сказала Вселена.
— Нет. Мне отдыхать нельзя. Ведь стоит мне прозевать долю земной секунды, все может кончиться катастрофой. — Селен Бесконечнович обвел вокруг себя рукой.
— В просторах вселенной не должно быть хаоса; Я слежу за этим не смыкая глаз. Вычерчиваю параметры, параболы, траектории движения звезд. Я вывожу их на орбиты в строгом порядке. Это помогает землянам делать точные расчеты полетов и следить за течением времени.
— Смотри, отец! — воскликнула Вселена. — Прошло всего одно мгновение во вселенной, а земляне уже прогуливаются между звезд! Миллионы километров пролететь для них уже не составляет никакого труда. Люди делают первые шаги от звезды к звезде!
Вот и вся сказка, которую мы услышали в ночном от Николая Ивановича.
Лежа у костра, мы смотрели в звездное небо, а в нем пролетали кометы с огромными хвостами, прочерчивая небо в разных направлениях. Я подумал: «Не для нас ли Вселена устраивает этот ночной фейерверк? Конечно, для нас. Для тех, кто не спит, для тех, кто в ночном».
Слышался колокольчик, побрякивавший на шее жеребенка. Слышалось журчание реки на перекатах. Дело близилось к рассвету. Николай Иванович разгребал хворостиной золу почти догоревшего костра.
Тихо подобралась зорька. Просыпались птицы. В эту ночь мы совсем не сомкнули глаз. Проспать такую, ночь было бы обидно… Вот уже светлеет у горизонта. Какой тут сон. Через некоторое время стали розоветь кроны деревьев. Кончилась ночь. Кончилась сказка. А. Костров.
Р. S. Друзья! Сообщаю вам новость: папу вызывают в Москву по делам службы. Он обещал меня взять с собой! Очень, очень хочу вас видеть. Дорогие москвичи, я так думаю: «Пусть Тула славится самоварами, Вязьма — пряниками, Валдай — колокольчиками, а Москва — москвичами!» Вы часто мне снитесь, друзья!
Перед самым отъездом
Ребята, привет!
Через два дня нам с папой уезжать в Москву, а у меня фингал под глазом красуется. Правда, он у меня не ярко-синий, но все же… Сначала он был у меня дымчато-черным, потом сине-фиолетовым, а сейчас он бледно-желтый. Это значит, что его существование кончается. Мне хочется появиться перед вами целым и невредимым.
А вот как появился синяк у меня под глазом, сейчас узнаете. Шел я мимо дома, где живет Олеся. Думал, что встречу ее. Хожу возле забора, по сторонам глазами рыскаю. Нигде Олеси нет; надписи к экспонатам в нашем музее надо делать, а Олеси нет. Без нее мы как без рук (у нее почерк красивый, никто другой так не напишет).
Хожу я возле забора, но завернуть в калитку не решаюсь. Мало ли что подумает Олесина бабушка… Она мне не очень нравится: смотрит добро, а в глазах у нее всегда хитринка. Чувствуешь себя перед ней всегда почему-то в чем-то виноватым, а в чем? Никогда не догадаешься. Есть такие старушки, я таких даже побаиваюсь. Мне кажется, что зайди я во двор, и Олесина бабушка тут же станет допытываться: «А что привело сына агронома к нам во двор? Какие фрукты ему больше всего нравятся? Или что-нибудь другое интересует сына агронома?» Эти ее добавки «сына агронома» к месту и не к месту даже в дрожь бросают. Четвертый раз делаю я заход от угла забора и прохожу мимо Олесиной калитки. Заглядываю в сад. Сад выглядит совсем уже не так, как тогда, когда мы только приехали сюда. Уже нет сирени. Еще стоят теплые дни, а уже чувствуется приближение осени. Что-то витает в воздухе неуловимое — осеннее. Еще не скоро пожелтеют на деревьях листья, но уже где-то недалеко ходит осень. Еще теплая в реке вода, и аисты не собираются улетать, а осень где-то совсем рядом.
Олеси в саду не видно, и скрипка ее молчит. Мама моя проходила мимо и заметила, что я стою у забора, спросила, что я тут делаю. Я сказал, что Семку жду и скоро приду домой. Подождал я; когда уйдет мама, и тогда рискнул все же войти в калитку.