Да, Иван, а зачем ты спрашиваешь у меня адрес Сережки Бобрикова? Я тебе его посылаю, только напрасно. Он переписываться с тобой не будет. В общем, твое дело.
Пиши почаще и побольше.
А. Костров.
Столкновение в лесу
Есть новость, ребята! Помните, я писал вам про заведующего сельмагом? Так вот: выяснилось, что на такой работе не всем можно кресло занимать. Заведующий сельмагом товарищ Зуб уже у нас не работает.
Многое изменилось здесь. Теперь у нас в сельмаге даже витрина появилась. Ну прямо как в московском универмаге.
За стеклом витрины сидит кукла в оранжевом платье. На груди у нее дощечка с надписью «Ляля». Ресницы у нее черные-пречерные, длиной сантиметра три, похожие на два веера.
В самом центре витрины стоит манекен женщины в натуральную величину. Лицо у нее темно-сиреневого цвета. Понавесили на эту сиреневую гражданочку все, что можно было навесить: на плече у нее черно-бурая лиса, на всех пяти пальцах кольца надеты с разными разноцветными камушками.
Одна гражданочка глядела-глядела на сиреневую манекеншу, потом руками всплеснула и сказала: «Ну как живая!» А мужчина поглядел на нее и тоже сказал: «Королева красоты!»
Справа от манекенши — розовый мальчишка, вырезанный из фанеры, в школьной форме.
Многие, кому делать нечего, стоят у витрины, глазеют. Когда папа посылает меня в сельмаг, он мне говорит: «Сбегай к «Ляле» за маслом».
Но как-никак, а в магазине стало светлее, и продавщица Анна Павловна теперь фартук белый надевает. Руки после соленых огурцов о живот не вытирает и не говорит: «Бери, что есть», а теперь часто добавляет «пожалуйста». Правда, иногда она еще по инерции прикрикивает на покупателей. Но теперь уже очень редко. Разгонится по старой привычке, но тут же вспоминает, что попадет ей за это. Однажды она гаркнула на одного старика: «Селедка вся калиброванная. Где я тебе с икрой искать стану?! Не чуди, старик!!! С молокой тоже под бормотуху сойдет». Старикашка аж присел на корточки от страха и голову руками закрыл, думал, наверное, что Анна Павловна селедкой бить его станет. Но в это время вошел новый директор сельмага. Анна Павловна сразу по-другому заговорила: «Де-ду-у-у-уль, а дедуленька, тебе селедку с красной али с черной икрой? А может, с молокой, гладенькую подобрать?» — «С молокой», — тоненько пропищал дедушка, все еще прикрывая голову ладошками. Про сельмаг это я вам попутно рассказал…
Ребята, не получается у меня прожить ни один день гладенько, что-нибудь непременно произойдет.
Утром, прямо перед тем как спуститься с чердака, каждый раз даю себе слово: ни к кому не приставать, ничего не замечать, за что можно зацепиться, в общем, буду паинькой. Отъезд в Москву немного задержался; и в этот промежуток я ухитрился снова схлопотать от Сереги Бобрикова. И знаете, из-за маленького лесного паучишки. Видно, невезучий я человек.
Отправились мы с ребятами в лес поискать орехи. Олеся с нами пошла. Сначала все было хорошо. Напали на рощицу боярышника, кислицу ели, мимо шиповника тоже не прошли. Неглубоко мы вошли в лес, а уже отведали разных лесных даров. Олеся попросила нас помолчать и послушать птиц. Стоим слушаем.
Вдруг раздаются голоса и смех. Смотрим, на поляне появился Сережка Бобриков с каким-то мальчишкой.
Я сразу вспомнил свой многоцветный фингал и подумал:
«А может быть, мне рассчитаться с ним здесь, в лесу? Нет, — думаю, — я же целеньким обещал домой вернуться. А с Сережкой свяжешься, вряд ли целым будешь».