С жесткими и немногословными людьми в форме, сверлившими нас недружелюбными взглядами, разговаривал исключительно мой спутник. Данил терпеливо объяснил суть нашей проблемы сначала одному мужчине, потом другому, нас проводили в тесную запыленную комнатушку, в которой едва уместились стол, шкаф для бумаг и пара стульев.
- Будете писать заявление? – мрачно спросил седоватый грузный полицейский, насупил брови, словно предупреждая: «Лучше скажи нет».
- Конечно, будет, - жизнерадостно объявил Данил и выдвинул стул для меня, сделал приглашающий жест рукой.
- А вы ей, собственно, кто? – строго воззрился на моего спутника страж правопорядка.
- Ее парень. И был рядом, когда все случилось.
Округлив глаза, я возмущенно уставилась на Доронина. Мой парень? Да когда успел? Для чего вообще соврал?
- Он… - начала было, спеша опровергнуть сказанное, но осеклась, наткнувшись на пронзительный взгляд Данила, призвавший заткнуться и заняться заявлением. – Да, был в тот момент рядом, но ничего подозрительного не заметил.
Когда с бумагами было покончено, я поставила подпись там, где мне указали, устно повторила полицейскому свою грустную историю и выразила робкую надежду, что вор мог попасть на камеры, установленные в кафе. Мужчина в погонах пыхтел, недоверчиво и как-то устало смотрел на меня, но внимательно выслушал и отпустил.
Беседа вымотала меня, а еще крайне расстраивало то, что чувствовала полную беспомощность без телефона: не могла никому написать, позвонить, посмотреть чат с одногруппниками (а вдруг там важная информация, а я словно на необитаемом острове!). Ссутулившись, обхватила себя руками, сморгнула слезы.
- Эй, ну ты что? Карин?
Данил встал напротив, приобнял меня за талию. Я слабо улыбнулась ему.
- Они тут все какие-то жуткие, не находишь? – попыталась пошутить.
- Ну так в этой сфере только такие и выживают. Не бери в голову, они хорошо знают свое дело и помогут. Я вот что хотел предложить…
Доронина прервал звонок мобильного. Достав телефон из кармана, не убирая руки с моей талии, он секунду-две задумчиво смотрел на отобразившийся номер.
- Глянь, это не твой ли? – Показал экран мне.
Сердце прыгнуло в горло.
- Мой.
- Давай, ответь, - парень положил смартфон в мою подрагивающую ладонь. Я испуганно облизала губы, потом выдохнула и ответила на вызов.
- Алло.
- У меня твой мобильник. – Странный хриплый голос, будто простуженный. И не голос вовсе – едва разборчивый шепот. Но, похоже, это говорил мужчина. - Если хочешь его вернуть, готовь десять штук и жди меня у входа в «Викторию» в пять. Ясно?
- Ясно, - ответила я, внутри все оборвалось.
Десять тысяч. Это где-то половина стоимости украденного телефона. Где наберу такую сумму?
Связь оборвалась, и я, заторможенная, вернула Данилу телефон.
- Господи, какой кошмар, - произнесла на выдохе, прикрыла глаза ладонью.
- Что тебе сказали? Это был вор? – Доронин обхватил мои плечи. – Карина?
- Да, - подтвердила тихо. – Какой-то мужчина. Хочет десять тысяч за возврат…
Меня начало трясти, и Данил, обняв, притиснул меня к своему крепкому телу, примостил подбородок на макушке, словно фиксируя в таком положении. Гладил по волосам, спине, успокаивал:
- Ну что ты… Ну не переживай. Мы его поймаем. Главное – он вышел на свет, хочет денег. Это же просто замечательно.
Ласково коснулся губами щеки – и меня отпустило, в груди разлилось необычное тепло. До спокойствия было далеко, но хотя бы не трясло, и туман в голове рассеялся.
- Понятия не имею, что делать, - прошептала, уставившись в ворот джемпера Данила, робко погладила его по груди, поправив куртку. Он заботился, опекал, можно и мне частичку тепла вернуть…
- Зато я имею, - уверенно проговорил парень, поймал мой подбородок, заставив задрать голову и посмотреть в спокойные серо-голубые глаза. – Побудь, пожалуйста, здесь. А я все улажу. Хорошо?
- Ладно, - кивнула я и отстранилась.
Без его объятий стало неуютно и немного страшно, но не цепляться же за Данила вечно, тем более… Тем более, что знакомы мы час от силы. Прямо рекорд! А вечером что нас ждет? Окажемся в одной постели? А завтра дойдет до беременности и загса?
Данил исчез в кабинете, который мы недавно покинули, а я нервно дергала волосы, поправляя прическу.
Так, не надо паники. Ну обнимал он меня, я позволяла. Не целовались же! К тому же, в адреналиновом угаре, при чрезвычайных обстоятельствах куда-то испаряются тщательно вбитые правила, запреты, выпестованные комплексы. И я, и он были… правдивы. Он хотел меня обнимать и утешать, а я желала получить и объятия, и утешение.