- Эй, девушка.
Я вздрогнула и уставилась на полного молодого человека в спортивном костюме и утепленной зеленой жилетке. Глаза скрывал сильно натянутый капюшон толстовки, я видела только крупный нос, пухлый рот и мясистый подбородок. Одной ногой незнакомец стоял на самокате, словно готовился вот-вот отчалить, но почему-то остановился ради меня.
Это он! Тот самый, которого жду.
Я похолодела и напряглась, уставилась в лицо вора с ожиданием.
- Ты не это потеряла? – с ухмылкой поинтересовался он и вытащил из кармана жилета мой телефон.
Голос пропал, и поэтому просто кивнула. Протянула руку, но телефон исчез в кармане.
- Не так быстро. Сначала хочу получить то, о чем договаривались.
- А я хочу свой телефон, - заявила хрипло.
Он снова гаденько ухмыльнулся.
- На счет три? – предложил.
Я открыла рюкзачок, нашла две купюры Данила и, зажав их в ладони, поднялась с места. Напряжение ушло и теперь была полна решимости действовать. Что можно сделать в такой ситуации? Он на самокате, поэтому точно быстрее. Толкнуть и повалить его? Плохая идея, он раз в триста меня тяжелее и сильнее. Выхватить телефон, а деньги крепко зажать и не отдать? Или что-то другое попробовать… Моя реакция против его.
Мы встали друг напротив друга на расстоянии вытянутой руки, замерли. Все пыталась рассмотреть его глаза, а он снова достал мой сотовый.
- Раз, - начал он отсчет. Я нервно облизала губы. – Два. Три.
Одновременно мы выхватили друг у друга добычу: я – свой телефон, он – деньги. Но была целиком готова, этот мерзавец не успел удрать – вцепилась в ворот его жилетки с криком. Он, обернувшись, резким движением пихнул меня свободной рукой в грудь. Отлетела где-то на метр и упала, больно ушибив копчик.
А на помощь уже спешил Данил. Негодяй все равно не смог уйти. Самокат полетел в сторону, мой обидчик с заломленной за спину рукой дергался, ругался как черт, старался достать Доронина, державшего его крепко, с устрашающе мрачным лицом и холодным взглядом, словно ангел мести. Было видно, что он едва сдерживается, чтобы не врезать этому гаду.
Блюстители порядка показались минут через пять. Они неторопливо перешли дорогу, не сводя цепких взглядов с нашей компании. Я успела подняться на ноги, отряхнуть пальто и джинсы, доковыляла до скамейки.
Данил передал им парня с рук на руки, сказал, что мы готовы следом ехать в отделение, чтобы дать показания. Я же пыталась унять дрожь в пальцах и конечностях, в животе завязался неприятный холодный узел, а сердце и дыхание все никак не могли успокоиться.
- Карина!
Стянув меня со скамейки, Данил обнял меня так крепко, что подумала: задохнусь или он что-нибудь мне сломает.
- Ты совсем с ума сошла? – начал ругаться, когда отстранился и обхватил ладонями мое лицо. Глаза горели от гнева. – Я же просил: не геройствуй! Он бы никуда не делся, а вот ты могла пострадать! Сильно ударилась? – помрачнел.
Я выдавила улыбку:
- Филейной части точно ничего не будет, а копчик побаливает.
- Вот что тебе стоило просто отпустить его, а? Нет же, надо…
Выслушивать очевидные вещи про мои глупые храбрость и решительность совершенно не хотелось, поэтому я просто закрыла ему рот быстрым поцелуем. Цель была достигнута: дезориентированный Доронин замер, затих и во все глаза уставился на меня.
Превентивно прижала к его мягким и теплым губам (которые снова захотелось поцеловать, но уже подольше и вдумчивей) указательный палец и предложила с улыбкой:
- Давай уже покончим с этим делом, полиция ждет.
Отделение мы покинули, когда на часах было около восьми. Вышла на воздух и почувствовала, что совершенно обессилена, невыносимо устала и зверски голодна. Кажется, я не ела с самого утра….
Вор оказался работником «Виктории». Он убирал посуду, мыл столы, выносил мусор. Сказал, что до меня клиентов не обворовывал. Просто шел мимо, заметил телефон, отвлеченных меня и Данила, схватил инстинктивно и отправился дальше. Идея потребовать деньги за возврат пришла тоже спонтанно: увидел номер, с которого звонили, и решился. Короче, парень каялся, едва не плача, просил прощения за то, что так грубо со мной обошелся и, видимо, надеялся, что заявлять на него не буду.
Может, и поддалась бы, но у Доронина была четкая позиция: артист, если не наказать сейчас, то кто-то может пострадать серьезнее меня.