Силы иссякли. Натужно, со свистом дыша, я едва не осела на пол, но он крепко прижал меня к себе, не позволив. Его грудь тоже ходила ходуном, руки подрагивали.
- Тише, солнышко мое, тише, - успокаивая, ласково выдохнул он мне в макушку, прижался к ней губами, еще и еще раз, гладил по волосам. – Я дал тебе шесть долгих дней подуться, позлиться, наказать и простить меня. Оставил тебя в покое…
- В покое? – взвилась я, отталкивая его, эффект неожиданность в этот раз помог. – Следил за мной! Повсюду преследовал. Звонил каждый вечер! Чертовы сообщения потоками слал!
- Да, оставил в покое! – прокричал он, пытаясь снова поймать меня за локоть. Дрожа, я уворачивалась, отступая к столу для переговоров в середине кабинета. – А надо было на все наплевать и на следующий же день…
- Что? – истерически засмеялась я. – Трахнуть меня в туалете? Как в прошлый раз, да?
- Да!
- Иди к черту, Кир! Ты и твои показательные выступления! – дрожащей рукой я смела с лица растрепанные волосы. Почувствовала, что вся покрыта холодным адреналиновым потом. Металась от него по кабинету. Впрочем, он скоро оставил попытки поймать меня, перекрыв своей массивной фигурой единственный путь отхода – дверь, точно хищник, отслеживая взглядом каждое мое движение.
- «Чтобы все знали, кому ты принадлежишь», - передразнила его, переводя дыхание. – Я себе принадлежу, ненормальный. Себе! И уж точно не тебе. И я говорю: точка, все кончено. Видеть тебя не могу и не буду!
Голубые глаза будто посветлели, превратились в сталь. Черты лица окаменели, заострились. Уже знала, что это означает: он не в себе, потерял контроль, я довела его. Ледяной поток адреналина ударил по позвоночнику, осел в животе, ноги напряглись. Когда Кирилл сделал шаг ко мне, замораживая взглядом, я остановилась и, выдернув из-под стола стул, поставила его перед собой препятствием.
Пути отхода? Обогнув стол, выставляя стулья перед собой, проведя обманный маневр, быстро выскользнуть за дверь? Будто бы лишиться чувств, осев на пол, потом переползти под столом и на всей скорости помчаться к выходу? Как будет лучше?
Я отступала, стараясь не смотреть в застывшие чужие глаза ненавистного, но любимого мужчины. Ни разу он не поднимал на меня руку, но синяки от его крепкой хватки сводила слишком часто. Ни разу не заставлял пожалеть о болезненной, спонтанной близости после бурных скандалов, также слишком частых, но осознавала: такая ожесточенная страсть, оставляющая следы на теле, страсть, похожая на острие клинка, приставленного к горлу в качестве аргумента собственных заявлений, - нет, такое ненормально, неприемлемо. Для всех. Кроме меня?..
Угол стола царапнул по бедру, а Кирилл пнул первый выставленный мною стул, убирая его со своей дороги. Второй через пару секунд последовал за ним. Затем третий…
- Прекрати, - попыталась я привести его и себя в чувство, голос предательски хрипел. – В офисе полно сотрудников. Рабочий день в разгаре. Если я закричу, а я закричу, откупиться уже не получится.
- Кричи, - безучастно, автоматически согласился он, ледяные озера глаз не отпускали мой взгляд, он продолжал двигаться ко мне.
- Ты работу потеряешь, дурак! – хлопнула я ладонью по столешнице.
- Пусть. Зато тебя не потеряю, - за обманчивым спокойствием крылось то самое безумие, которого всегда боялась, то самое чудовище, будить которое никогда не следовало.
Дыхание застряло в легких, я обогнула другой угол стола. «Уже потерял», - мысленно произнесла. Да, надо бы вслух, надо бы донести до него, но… Он не слышит, не хочет слышать, невменяем.
На краю сознания теснилась суматоха мыслей: что делать, как выйти из положения? Бежать. Если сбегу из кабинета, остановит ли это его, вернет ли в реальность? Нет, вряд ли, собой он больше не владеет. Почему никто не зайдет сюда? Обычно у его сотрудников семь пятниц на неделе… Черт, сейчас же время обеденных перерывов. Почему не звонит его телефон, пускай не ежеминутно, но все же часто трезвонящий? Естественно, он отключил его, как только услышал Кристину на ресепшене, произносящую мое имя.
Он все продумал, когда уводил меня сюда.
Когда эта мысль паникой коснулась моего разума, я помчалась к двери, хрипло вскрикнув. Кирилл поймал меня практически на пороге, ухватив за талию, развернул, пригвоздив к стене своим телом, и грубо впился в губы, жестко зафиксировав ладонью лицо, не позволяя вырваться и избежать этого поцелуя.
Он целовал меня исступленно, больно кусая губы и тут же врываясь языком в рот. Дрожал от ярости и страсти, как бывало во время наших взрывных ссор. Одна рука обхватила мой затылок, другая, скользнув вниз по бедру, задрала юбку, пальцы впились в плоть. Снова останутся синяки…