— Дочка, подожди, послушай меня! — Таисия сменила тон.
— У-у-у, мне надоело, — Катя отвернулась от матери, но слушала ее.
Таисия села напротив.
— Я никогда не думала, что придется объяснять своей дочери такие вещи. Мне это кажется… диким. Да, диким. Ведь нет ни голода, ни войны, никаких обстоятельств, которые могут помешать появиться на свет твоему ребенку.
— А то, что у ребенка нет отца — это не обстоятельство?
Таисия возразила:
— Катя, у ребенка есть мать. Это ты. Может быть, ты сейчас этого не понимаешь, не осознаешь, но поверь, пройдет совсем немного времени, и ты почувствуешь…
Вот этого-то я и не хочу допускать! Момента, когда начну что-то чувствовать, кроме тошноты! — она повернулась, с гневом и слезами глядя на мать. — Тебе хорошо, мама! Ты, наверное, меня никогда не поймешь?
— Почему же? Я очень хорошо тебя понимаю.
— Да? А у тебя когда-нибудь возникало желание сделать аборт? Нет?
— Почему ты мне задаешь такие вопросы? — Таисия отвела глаза.
— Скажи, мама, а у вас с папой могли бы быть еще дети?
Таисию почему-то охватило смятение:
— У нас с папой… нет. У нас с папой — только ты. И все.
Катя со слезами сказала:
— Вот видишь, мама. Я же говорила, что ты не сможешь понять меня. Ты никогда не была в роли женщины, которая ждет ребенка без мужа. У вас с папой была я, запланированный ребенок, рожденный в браке, единственный, всеми ожидаемый.
Таисия отвела глаза и тихо повторяла:
— Да, да, да…
— А почему я должна жить по-другому? — заявила Катя.
— Ты должна жить счастливо и не мучиться от ошибок, которые совершила сгоряча!
— А я не хочу начинать жизнь с обмана! Оставить ребенка — это значит обмануть Костю… Мама, я не знаю, что делать. Ты думаешь, я не понимаю, что аборт — это убийство? — Катя начала рыдать.
Таисия принялась ее успокаивать:
— Не будет аборта, не будет несчастья, девочка моя. Все образуется, моя хорошая.
— Но что же мне делать? — всхлипнула Катя. Таисия погладила ее по голове:
— Я уже тебе сказала, что делать. Люби Костю, живи с ним семейной жизнью. А потом… Потом ты сама забудешь, кто истинный отец.
— Разве можно это забыть? — изумилась Катя. Таисия грустно кивнула:
— Поверь, можно забыть и не такое. Ты не бойся, отец у ребенка обязательно будет. Все очень просто: в ближайшие дни получаешь своего Костю в постель, в ближайший месяц объявляешь ему о своей беременности и говоришь: Бог с ней, с пышной свадьбой. Отметим в узком кругу. Он радуется, носит тебя на руках. А когда малыш родится, скажем, что недоношенный. С врачами я договорюсь, дочка.
Катя потрясенно уставилась на мать:
— Мама, Господи. Как у тебя все просто. Таисия печально усмехнулась:
— Это не у меня, а у тебя. И не переживай, не ты первая, не ты последняя такой хитростью пользуешься. Все, звони Косте, ешь фрукты и иди, дыши свежим воздухом! — Таисия поднялась и принесла Кате телефонную трубку.
Катя подняла на нее глаза:
— Что, прямо сейчас звонить?
— Немедленно! — твердо сказала Таисия. Она сама набрала телефонный номер на трубке и протянула ее Кате.
Утром смотритель проснулся со стоном: болел раненый бок. Его стон разбудил Костю, он откинул покрывало, которое накануне набросил на себя.
— Что, Михаил Макарыч, болит рана-то?
— Болит, зараза, — проворчал смотритель.
— Сейчас, подожди, перевяжу ее. — Костя встал, потянулся и подошел к Родю осмотреть рану.
— Ты бы хоть таблетку какую дал, аптекарь. Грызет всю ночь, уснуть не могу.
— Ага. А кто храпел на весь квартал? Если бы тебя по храпу искали, Михаил Макарыч, давно бы уже нас замели, — Костя попытался осмотреть рану.
Смотритель отмахнулся:
— Дай, говорю, сначала таблетку. Только настоящую, нефальшивую!
Костя пожал плечами, поискал в одной из коробок, нашел обезболивающее и протянул смотрителю. Тот с сомнением посмотрел на таблетку, затем взял графин с водой со стола, проглотил лекарство и запил водой.
— Таблетка таблеткой, а рану перевязать надо, — сказал Костя.
Он достал бинты, перекись и принялся делать перевязку. Смотритель шипел и охал от боли.
— Я вижу, Костя, ты домой-то не спешишь!
— Не переживай, успею, — спокойно ответил Костя.
— Ну, раз так, нам с тобой нужно продолжить нашу откровенную беседу.
— Ты не дергайся, Михаил Макарыч. Ранение-то не тяжелое.
— А чего крови было, как с барана? — спросил смотритель.
Костя успокоил:
— Это не показатель. Пуля была сквозная, рана… рана относительно чистая. Еще несколько дней, и все должно успокоиться.
— Да, на мне как на собаке все заживает! — самоуверенно заявил смотритель.
— Тем не менее, тебе придется полежать недельку, восстановить силы. Крови ты действительно потерял, как… баран.
— Зато, Костенька, в остальном я не баран. Все жду, когда ты мне честно ответишь на мой вопрос: с какого Герасима ты мне помогать-то решил? Неужели другим способом денег нельзя заработать?
— Можно, Михаил Макарыч. Но, видимо, из меня бизнесмен хреновый, а жить на зарплату, даже приличную, я не умею. Вот и ввязался на свою голову.
Костя закончил делать перевязку, отошел от смотрителя и положил старые бинты в пакет:
— Ладно, Михаил Макарыч. Расскажу тебе все подробно. А там уж ты сам смотри — насколько я вру, а насколько откровенен с тобой. Лева говорил мне, что помощь тебе — верный способ быстрого заработка. А у меня сейчас в жизни такая ситуация, что деньги нужны срочно, и денег нужно много.
— Рассказывай, что за ситуация, — потребовал смотритель.
— А что, это обязательно? — замялся Костя. Смотритель рассмеялся:
— Обязательно. Предусматривается правилами контракта. Раз мы с тобой теперь, парень, одной веревочкой повязаны, то между нами не может быть никаких тайн.
— Хорошо. Дело в том, что я очень скоро женюсь.
— Очень скоро — это по залету, что ли? Невеста брюхатая?
Костя отрицательно и очень активно замахал головой:
— Нет-нет-нет. Слава Богу, не это.
— А что тогда? Костя поморщился:
— Ну, неважно… Срочно — значит, так надо. А у меня сейчас дела неважно идут. Невеста-то непростая девушка, Катя Буравина. Ей нужно все по высшему разряду — и свадьба, и свадебное путешествие…
Смотритель похлопал его по плечу:
— Ладно, ладно, можешь не продолжать… Ты сам, парень, не промах, тоже, говоришь, на зарплату жить не хочешь. Ладно, Костяш, будешь вести себя правильно — Михаил Макарыч тебя не обидит. Будет тебе и свадьба, и подарки невесте такие, какие она захочет. Но! Деньги мои необходимо достать. Причем достать — в буквальном смысле этого слова. И ты, Костя, мне в этом поможешь.
Так Костя оказался в одной связке со смотрителем, понимая, что тот хитер и ненадежен, но в глубине души надеясь, что получит необходимые ему деньги.
Полина пришла к маяку с намерением поработать и пообщаться с Андреем. Она прихватила необходимые для работы документы. Но у самой двери маяка она вдруг остановилась и прислушалась, потому что из-за двери доносились подозрительные, с —ее точки зрения, звуки. Она медлила, прислушиваясь к глубоким вздохам. Полина недоумевала. Но все объяснялось просто. Андрей медленно, с правильным, размеренным дыханием, выполнял комплекс упражнений айкидо. Он услышал стук в дверь, доделал упражнение до конца и только после этого пошел открывать дверь.
Полина еще раз постучала. Она уже собиралась уходить, но дверь перед ней открылась: на пороге стоял Андрей, с потным голым торсом, глубоко дыша. Полина изумленно смотрела на него. Андрей был тоже удивлен, он не ожидал увидеть в этот час в своем доме Полину:
— Полина Константиновна?
— Андрей, можно к вам? — Полина через плечо молодого человека пыталась заглянуть в глубь каморки.