— Нет, мы сами, — ответила Маринка. — Она не знает.
«Сами... сами... тайком от матери». Он смотрел на Маринку, раскачивающую портфель, и снова поражался, как она похожа на Аню.
— Расскажи, как учишься?
— На пятерки, — ответила она. — Нина Григорьевна сказала, что меня, как отличницу, скоро в пионеры принимать будут.
— Молодец? — сказал Уфимцев, радуясь успехам дочери.
— Я тоже на пятерки, — сказал Игорек, стоявший между ног отца. — Вот, смотри.
Он снял с себя ранец, раскрыл его и вытащил школьную тетрадку. Уфимцев полистал ее, посмотрел на буквы, выведенные сыном, и при виде этих по-детски неумело нацарапанных закорючек ему вдруг стало горько и обидно за свою так неудачно сложившуюся жизнь.
— Как мама? — спросил он, подавляя в себе непрошеную слабость.
— Ничего, — ответила Маринка.
— Не болеет?
— Нет.
— У ней живот болеет, — пробасил Игорек.
— Игорь! — строго прикрикнула Маринка.
Уфимцев рассмеялся, потрепал сына по волосам.
— Ничего. Поболеет да заживет.
К воротам, урча, подошла машина. Уфимцев озабочено встал, посмотрел с тоской на детей, сказал, дрогнув голосом:
— Ну вот... мне надо ехать... Приходите завтра, под вечерок, я вас буду ждать... А теперь идите.
Он стоял, глядел им вслед, потирая набитую на голове шишку. Мыслями он был еще с Игорьком и Маринкой. Чудилось, будто и он идет вместе с ними, разговаривает, расспрашивает о школе, об учителях, о маме, и они наперебой отвечают ему, тянут за руки к дому...
3
Сразу после обеденного перерыва стали сходиться члены бюро.
Первым пришел Торопов.
— Ты извини меня, Николай Петрович, — начал он, здороваясь. — Но зачем это внеочередное бюро? Разве нельзя на очередном рассмотреть персональное дело коммуниста? К чему такая спешка? Да я вообще с Уфимцевым следовало повременить, пусть бы закончил полевые работы.
Акимов торопливо писал. В кабинете было тепло, он сидел в одной рубашке, пиджак висел на спинке стула. Чисто выбритая, загоревшая до черноты голова Акимова отражала солнце, как самовар.
— По настоянию товарища Пастухова, — ответил он, не отрываясь от письма. Торопов уловил в его голосе иронию. — Приехал вчера из «Больших Полян»... Говорит, выявились дополнительные факты... в хозяйственной деятельности... А тут еще Степочкин.
— А что — Степочкин?
— С делом Уфимцева. Пристал, как банный лист к...
— Ты секретарь парткома, — сказал, Торопов. — Вот и держи бразды правления в своих руках.
— Сказать по совести, надоело с Пастуховым спорить. — Акимов закурил, с ожесточением потер ладонью по голому черепу. — Если бы только один этот вопрос... Не проходит и дня у меня без стычек с ним. Вообразил себя чуть ли не единоличным хозяином района... Да, что тебе рассказывать, ты сам это хорошо знаешь.
— Я говорил тебе, пора освобождаться от Пастухова.
— Не так все это просто, Михаил Иванович. Снять его мы сами не имеем права, вот в чем дела! К тому же и он ртом ворон не ловит, имеет поддержку в области... Кстати, и у нас кое-кто поддерживает Пастухова.
— Степочкин?
— Не один Степочкин... Если смотреть на его действия со стороны, не вникая в суть, может показаться, Пастухов — образец руководителя: никто не относится так требовательно к колхозам и совхозам, как он; никто так не обвиняет всех в попустительстве, в либерализме, как он; значит, он пуще всех болеет за дела в районе.
— Наподобие Борзова? Помнишь, у Овечкина в его «Районных буднях»?
— В чем-то похож. Вот сегодня на бюро будем обсуждать одно письмо — убедишься... А теперь взял себе в обязанность присылать мне «Правду», — хохотнул Акимов, — как будто я не выписываю газет и не читаю выступления руководителей. И не просто присылает, а в выступлениях многие фразы подчеркивает красным карандашом. Причем фразы так подобраны, что вот, мол, читай и убеждайся: Пастухов прав...
Торопов помолчал, побарабанил пальцами по ручке кресла.
— А не кажется тебе, что какая-то неопределенность в положении парткома все же существует: партком производственного управления. Все-таки когда существовали райкомы, такой неопределенности не было... И притом эти два обкома, два облисполкома... Прошлый раз вызываю к себе директора промкомбината, а он только улыбается: у нас, говорит, своя власть, свой партком, свой райисполком. Обслуживает наш район и живет у нас, а нам не подчиняется.
Акимов хотел ответить ему, но в кабинет вошел прокурор района, и он, хмыкнув, промолчал.
Вслед за прокурором в кабинет вошли Пастухов с Прониным, директором Малаховского совхоза, потом Игишев. Герой Социалистического Труда, председатель колхоза «Красное знамя». Все шумно здоровались друг с другом, переговаривались, рассаживались.