За все время, пока Пронин рассказывал, Пастухов глядел на чего строгими косящими глазами, курил не спеша. И лишь когда услышал смех Торопова, что-то вроде улыбки промелькнуло и на его лице.
— Ну и как, выполнили план? Удался эксперимент вашему секретарю? — все еще посмеиваясь, допрашивал Торопов Промина.
— Не удался. Самого экспериментатора за эти дела через неделю с треском сняли и исключили из партии. Оказался случайным человеком на партийной работе... После войны с кадрами было туговато, вот и попадались иногда такие, «экземпляры».
— Если присмотреться поближе, и у нас есть такие нарушения, — сказал Торопов, выслушав Пронина. — Причем немало.
— Ну это вы преувеличиваете, — возразил Игишев. — То, о чем рассказывал Пронин, у нас просто невозможно. Не то время.
— Пусть не так, не в таких формах, но есть, — не сдавался Торопов. — Разве можно отрицать, что стиль администрирования является основным в районе?
Пастухов-так и подался вперед:
— Интересно... Где ты его обнаружил?
— Где я его обнаружил? — переспросил Торопов. — Его и обнаруживать не надо. Он существует постоянно во всех действиях управления... В частности, в твоих делах и поступках, Семен Поликарпович.
Пастухов уставился на него:
— В чем конкретно это выражается?
— Да хотя бы в деле Уфимцева.
— А что в деле Уфимцева ты нашел противозаконного?
— Все противозаконно! — заявил Торопов, поднявшись с кресла. — Сначала это навязанное обязательство на сверхплановую продажу хлеба. Теперь — намерение взять зерно, оставленное на трудодни колхозникам. И все это делается без учета интересов колхоза, не считаясь с необходимостью воспроизводства. Будто колхоз — облигация с купонами, где можно резать, не думая о прибавлении.
Он обошел стол, стал рядом с Акимовым. Акимов молчал, мял в пальцах сигарету, забыв ее прикурить, поглядывал выжидающе на Игишева и Пронина.
— Пожалуй, Михаил Иванович прав, — подумав, сказал Игишев. — Есть у нас такие факты в районе.
Торопов удовлетворенно улыбнулся. Зато Пастухов почернел: видно было, как дрожали его руки, когда он прикуривал сигарету от зажигалки.
— Я должен со всей ответственностью заявить, что среди некоторых руководителей колхозов есть люди, не понимающие задач сегодняшнего дня. С такими людьми мы не можем мириться, идти у них на поводу... Например, тот же Уфимцев оказался человеком политически незрелым, в своей работе противопоставил колхоз государству, поддерживал и поддерживает частнособственнические тенденции отсталой части колхозников. Взять случай с сенозаготовками. Он нарушил принцип материального поощрения колхозников на заготовке кормов, ввел какую-то отсебятину...
— Но зато он с кормами! — перебив его, крикнул Торопов.
— С кормами, говорите? — спросил заинтересованно Игишев, когда Торопов замолчал и сел. — Молодец! Не знаю, как он этого добился, но думаю, прав, раз с сеном живет... В самом деле, товарищи, чересчур мы крепко за принципы эти держимся. Вот сейчас готовится новый Колхозный Устав. Я бы специально отразил в нем: дать инициативу руководителям колхозов применять наиболее эффективные способы хозяйствования, лишь бы они не нарушали советских законов.
Пастухов опять недовольно покосился на него.
— Законы надо соблюдать, для того они и законы, — сказал он резко. — Что касается Уфимцева, разве там одно это нарушение? На уборке давал водку в порядке премии трактористам и комбайнерам, исказив принцип социалистического соревнования. Несмотря на категорическое запрещение управления, сдал коров на мясо... Или то, что картошку сейчас машинами фугует на рынок... Я уже не говорю о его моральном падении: бросил жену с двумя детьми, разрушил семью своего товарища. Разве мало всего этого, чтобы поставить вопрос о нем на парткоме?
— Для одного человека, конечно, много, — согласился Торопов. — Но давайте разберемся сначала в его хозяйственных грехах. Почему он так поступал? Мы вынуждали! Разве в управлении считались с конкретными условиями хозяйства? Руководили приказным порядком: это вот делай, а это нельзя. Нарушался принцип колхозной инициативы.
— Может, снять вопрос Уфимцева с повестки, бюро? — предложил Пронин. — План сдачи колхоз выполнил, по сверхплановой продаже тоже. Что от него еще требуется?
— Нельзя снимать, — Степочкин покосился на Пронина. — Люди же вызваны...
Акимов, до этого молча слушавший спор Торопова с Пастуховым, видимо, решил, что наступил тот момент, когда ему следует вмешаться. Он постучал карандашом по столу.
— Пока нет Уфимцева, давайте поговорим о наших делах. Перейдем ко второму пункту повестки. Перерыва делать не будем, времени у нас в обрез... Нам осталось не так уж много, чтобы выполнить план хлебосдачи. И как ни трудно, план мы должны выполнить. Правда, совхозы вряд ли чем могут помочь. Значит, остаются колхозы. Членам бюро следует проехать по колхозам, посмотреть наличие зерна, подсчитать вместе с правлениями их потребности и возможности. Но только делать это надо умело, по-партийному, а не наскоком, не так, как практиковал это товарищ Пастухов при последней поездке по Санарской зоне.